Тогда все работы нынешнего государственного заказа станут выполнять за свой счёт сами арендаторы. Никаких затрат для бюджета. Наоборот: ещё с арендатора государство будет брать плату за лес на корню. Никаких для государства забот, и деньги сами потекут в казну. Это, дескать, и будет торжеством новой модели хозяйствования, где ключевая фигура — это арендатор лесных угодий. То есть финский опыт на прикамский лад.

— Абсурд, — лаконично отозвался мастер Сосновского лесоучастка Петр Чикуров на очередную новацию из агентства по природопользованию Пермского края.

Можете с ним поспорить. Но он подобно Геннадию Овчинникову убеждён, что основой российского образа жизни должно стать разумное лесопользование. Потому что сами деньги в казну никогда не потекут, экономика кроме всего прочего требует высокого профессионализма, а значит и умения думать.

И не надо им рассказывать сказки про Финляндию, где вся северная сторона скандинавской тайги по-прежнему остается в управлении государства. И разве так важно для нас, что чуть не каждая вторая финская семья имеет свои небольшие лесные наделы? Многие владельцы этих крохотных лесных участков видели свои наделы разве что на карте. Им и этого достаточно, поскольку они отдают делянки в доверительное пользование лесозаготовительным предприятиям. А если говорить о национальной лесной политике Финляндии, то она определяется не столько формой собственности, сколько интересами общества и страны в целом. Объемы рубок в лесах строго регулируются. На электронных картах службы лесного хозяйства обозначено чуть ли не каждое дерево с его «паспортными» данными, включая возраст и объём древесины. Владельцам участков каждый год вручают оптимальную программу заготовок, которая определяется годовым приростом. И без очевидной пользы для государства там не дают срубить ни одного дерева. Потому что даже частный лес считается частицей национального достояния Финляндии.

Вот и выходит, что финский опыт поучителен вовсе не значительностью фигуры арендатора. Он поучителен особой ролью государства, которое управляет лесным комплексом. Управляет весьма строго. И весьма эффективно. Управляет через хорошие законы. Через разумные налоги. Через хорошо выверенную и надолго рассчитанную ценовую политику.

А это вам не стратегемы придумывать.

^{ГЛАВА ТРЕТЬЯ}

КАК ПЕРМСКИЕ РЕФОРМАТОРЫ ПОПРАВИЛИ ПЕТРА ВЕЛИКОГО

• Деньги и люди

• Абсурд как фактор экономики

ОТГОВОРИЛА РОЩА ЗОЛОТАЯ…

ЛУЧШЕ всех воспринимают новое дураки. Так учил один великий мудрец. И объяснял, почему это происходит: дурак ничем не обременён — ни интеллектом, ни моральными соображениями. Он поэтому не просто свеж в восприятии нового — он полон энергии, он источает оптимизм, словно сочный огурец, в котором ничего нет кроме воды.

Не знаю, как нынче будет с огурцами в верещагинской деревне Толковята — не за этим я поехал к Станиславу Мелехину. А чтобы узнать, как растёт кедровая роща. В народе кедры испокон называют царским деревом — нет более ценной породы на Урале. В кедраче хорошо выживают и ценный пушной зверь, и самые разные птицы, и полезные для человека растения, многие из которых в нашем крае почти что исчезли и занесены в Красную книгу. А ещё кедры — это природная фабрика по производству орехов, которым поистине цены нет.

Надо ли говорить, сколько возникло людской радости и надежд, когда лесники Верещагинского сельского лесхоза посадили на пяти гектарах старых вырубок сотни саженцев кедра — настоящую рощу царских деревьев. Хотя тогда это трудно было назвать деревьями. Три года лесники лелеяли крохотные саженцы в специальных теплицах. И лишь затем высадили их в открытый грунт. Потом ещё пять лет присматривали за росточками. Пропалывали посадки, чтобы не заглушили их сорняки. Помогали слабым побегам выжить в летний зной. И выстоять в сильный ветер. Следили, чтобы лоси не обглодали молодую поросль…

А сейчас кедровым деревцам уже два десятка лет, и они, кажется, крепко вросли в верещагинскую землю. Значит, теперь вырастет кедровая роща? Мелехин выразительно глянул на меня и сказал откровенно:

— Теперь не знаю.

Вот так новость. Столько лет он верил и упорно работал, а теперь сомневается? Но почему? Чего не хватает сегодня леснику Мелехину? Нормального бюджетного финансирования? Нового колесного трактора для лесохозяйственных работ? Ещё одного автомобиля, приспособленного для тушения лесных пожаров? Нет, представьте себе, он вовсе не это считает главным. Но что же тогда главное?

— Чтобы власть была толковой…