Читаем Люди Путина полностью

Эффективная масштабная сеть по перекачке наличности заработала в полную силу после включения в нее сына сообщника Семена Могилевича. Парень вырос на Брайтон-Бич — излюбленном районе русских эмигрантов и мафиозных структур.

Сатер

Когда в 2001 году Феликс Сатер впервые обратился к Трампу, он уже успел прожить несколько жизней и, как сам признавался, долгое время работал с высокопоставленными фигурами российской разведки. Дерзкий, с лицом боксера, он покинул Советский Союз вместе с родителями на волне еврейской эмиграции в возрасте восьми лет: они уехали в начале восьмидесятых годов и поселились на Брайтон-Бич. По свидетельствам двух сообщников Могилевича, отец Сатера Михаил Шеферовский стал местным «решалой» и представлял интересы Могилевича. Сатер рос в мире, где бандитские перестрелки и разборки между мафиозными группировками были обычным делом, где русские ОПГ укрепляли связи с итальянскими мафиозными семействами, и преступными становились целые корпорации. Вначале такие альянсы занимались продажей контрабандной нефти, затем принялись за алмазную индустрию в Сьерра-Леоне, потом переключились на биржевые манипуляции, мошенничество, изящные схемы торговли товарами, и наконец — на оружие и наркотики.

Сатер заявлял, что никогда ни в чем подобном не участвовал, но в ходе нашей беседы не скрывал, что гордится своим происхождением.

— Мы с друзьями выросли в Бруклине. Страх нам был неведом, — сказал он, выпятив грудь. — Я бы сказал, что это уникальная группа людей.

Он успел поработать биржевым маклером в нескольких фирмах на Уолл-стрит, но вскоре у него начались проблемы с законом. В 1991 году он получил 15 месяцев тюрьмы за то, что ударил брокера в лицо расколотым коктейльным бокалом.

Затем ему грозил срок за аферы с акциями на 41 миллион долларов в сговоре с мафиозными итальянскими семьями Гамбино и Гравесе, с которыми он познакомился через отца. Вместе с партнерами Сатер тайно закупал крупные партии акций через брокерские фирмы Нью-Йорка, где сам был соучредителем, а затем искусственно взвинчивал цену, подкупая брокеров и используя как рычаг давления свои итальянские криминальные связи. Некоторые причастные брокерские фирмы попали под расследование — выяснилось, что они были связаны со схемой отмывки в Bank of New York. В 1996 году схема была раскрыта, Сатер отправился в Москву и благодаря своим знакомствам на Брайтон-Бич вышел на высокопоставленных чинов российской разведки. Он утверждал, что поехал в Россию в качестве консультанта телекоммуникационной американской фирмы AT&T для обсуждения 100-миллионной сделки об аренде протянутого к США трансатлантического кабеля и что именно благодаря этому познакомился с офицерами российской военной разведки, ответственными за государственные телекоммуникации. Но вряд ли это было возможно без связей с российской организованной преступностью. В число контактов Сатера входил Могилевич, который, как утверждали Юрий Швец и знакомый с Сатером сообщник Могилевича, сотрудничал с российской внешней разведкой.

В январе 1998 года ФБР обнаружило в Нью-Йорке многочисленные документы, проливающие свет на мошеннические схемы с акциями. Вскоре после этого Сатер связался с сотрудниками американской разведки в Москве и предложил поставлять информацию о деятельности Талибана и Северного альянса в Афганистане, где давно действовали российские спецслужбы и ОПГ. Для Сатера и российской разведки это стало началом прекрасной дружбы. Вначале он поставлял информацию о пропавших ракетах Stinger, которые давно разыскивало правительство США, и даже передал серийные номера и сведения о том, что ракеты находятся у Северного альянса и он планирует их продажу. Затем, передав информацию о местонахождении лагерей Аль-Каиды, а также, по его словам, номера пяти спутниковых телефонов Усамы бен Ладена, он вернулся в США и пошел сдаваться. Заключив сделку с ФБР, он избежал судебного преследования и в перспективе — двадцатилетнего тюремного срока за аферы с акциями. Наоборот, он заручился одобрением властей и в течение десяти лет плодотворно сотрудничал с ФБР.

При этом Сатер оставался верен давней традиции: еще с советских времен подельники русской мафии с Брайтон-Бич соглашались работать информаторами ФБР в обмен на защиту от уголовного преследования. Однако связи Сатера с российскими разведчиками и ОПГ должны были, по идее, вызвать подозрения. Он даже содействовал ФБР в раскрытии мошеннической схемы с акциями: оставил кипу документов в депозитарной ячейке, которую не оплатил, а затем помог агентам с их расшифровкой. В мае 2018 года во время нашей встречи он рассказал мне, что его информаторы из российской разведки, включая ГРУ, в те времена были готовы поставлять ему информацию, так как отчаянно нуждались в наличности.