Читаем Люди Путина полностью

Примерно в 9.10 утра, когда дети Беслана собрались на линейку, во двор въехал милицейский автобус. Вооруженные террористы расстреляли горстку охранявших школу милиционеров и взяли в заложники более 1128 человек — учителей, родителей и детей. Некоторые из них рассказывали, что боевики доставали боеприпасы из-под половых досок. Как потом заявили правоохранительные органы, боеприпасы спрятала бригада рабочих во время ремонта школы перед началом учебного года. Террористы загнали заложников в спортзал, натянули проволоку между баскетбольными корзинами, развесили на ней взрывные устройства и заминировали всю школу. Чтобы заложники не вздумали бежать, вокруг школы тоже растянули проволоку. Помня о штурме театра на Дубровке и пытаясь защититься от возможных газовых атак, террористы надели противогазы и выбили стекла в зале. Несмотря на жару, в течение двух дней заложникам не давали ни еды, ни питья. Детям пришлось пить свою мочу и есть цветы, которые они принесли учителям. Время от времени раздавалась стрельба. На второй день террористы расстреляли две машины, решив, что они слишком близко подъехали к школе. Они потребовали немедленного вывода войск, признания независимости республики и завершения военных действий.

Начались переговоры. На второй день захватчики впустили в школу экс-президента соседней Ингушетии Руслана Аушева, и он договорился об освобождении двадцати шести матерей с младенцами. Советник президента России по проблемам Северо-Кавказского региона Асламбек Аслаханов договорился о том, что на следующий день семьсот известных деятелей добровольно станут заложниками в обмен на освобождение детей, и срочно вылетел из Москвы в Беслан, надеясь, что его план будет реализован. Позже выяснилось, что местные власти даже связались с помощником Аслана Масхадова, и тот сообщил, что бывший лидер сепаратистов якобы готов приехать и провести переговоры и требует только предоставления безопасного коридора. Однако главу Чечни девяностых годов Кремль по-прежнему считал персоной нон грата, врагом и террористом, ответственным за захват театра на Дубровке. Но ситуация была отчаянной.

На третий день осады в школе раздался взрыв. За ним последовал второй, третий, а затем началась стрельба. Школу накрыло ракетным огнем: российский спецназ атаковал здание огнеметами «Шмель». Загорелась крыша. В 14.30, по свидетельствам очевидцев, по школе вел стрельбу как минимум один танк. Начался пожар. Террористы перевели заложников из горящего спортзала в столовую и выставили их напротив окон, как живой щит. Как позже показало независимое расследование, в тот момент погибли 100 человек. Пожар распространялся по всей школе, но пожарные прибыли лишь через два часа. К этому моменту обрушилась крыша. Многие заложники, включая детей, сгорели заживо, некоторых застрелили при попытке бегства. У школы дежурило лишь несколько карет скорой помощи — они должны были развозить раненых по больницам. Стрельба продолжилась и ночью.

Асламбек Аслаханов прибыл в Беслан, когда почти все было кончено.

— Когда я летел туда, то надеялся, что мы наконец освободим детей, — сказал он. — Но когда сошел с самолета, меня охватила растерянность. Я спрашивал себя — как это могло случиться?

Всего погибли 330 заложников, более половины из них — дети. До сих пор никто не смог объяснить, почему было столько смертей, почему российский спецназ ударил по зданию ракетным и автоматным огнем и, что важнее, почему произошел первый взрыв. Никто не знал, сознательно террористы взорвали первую бомбу или это случилось из-за действий спецназа. И что стало причиной пожара — взрыв в школе или огнеметный огонь?

Путин неохотно согласился на парламентское расследование. Впрочем, возглавил его Александр Торшин, близкий Путину сенатор с давними связями в ФСБ. Вряд ли это расследование можно было назвать независимым. Через два года оно было завершено, и в отчете сообщалось, что разрушение школы произошло из-за того, что один из террористов намеренно взорвал бомбу: «Он действовал согласно разработанному плану». Там же утверждалось, что федеральные власти действовали в полном соответствии с законом и что по мере развития трагических событий предпринимались все возможные меры для спасения жизни людей. Согласно отчету, танковая стрельба и огнеметы были задействованы только после того, как из здания вышли все заложники. Это полностью противоречило показаниям свидетелей, а заявление о том, что первый взрыв произошел по вине террориста, не соответствовало выводам других независимых расследований. Одно из них провел заместитель председателя парламента Северной Осетии Станислав Кесаев, присутствовавший при захвате школы. В его отчете были приведены показания допрошенного захватчика, и, согласно его словам, первый взрыв произошел после того, как снайпер застрелил террориста, державшего ногу на детонаторе.