Читаем Люди крепче стен полностью

Невзирая на все предпринятые усилия, русским удалось построить мост через ров и переправить часть подразделений к стенам крепости. Не было никаких сомнений в том, что они станут штурмовать сразу после утреннего артиллерийского налета. О том, что это произойдет, говорило пение, доносившееся с позиций русских. Пели что-то протяжное, но явно ободряющее душу, потому что после таких песен русские сражались с особой яростью.

Эрнст Гонелл размышлял: «Если не разрушить мост и не уничтожить русских, закрепившихся близ стен крепости, то уже к концу дня крепость может быть захвачена русскими».

— Франц, позови мне командиров подразделений, — приказал Гонелл ординарцу.

— Слушаюсь, господин генерал-майор, — отозвался лейтенант и устремился в черный зев распахнутой двери.

Первым подошел генерал-майор Маттерн — бывший комендант города Позена. Несмотря на большой чин, на совещания он всегда являлся раньше других. Следовало отдать должное его дисциплинированности. Столь показательного прилежания хватит на пятерых лейтенантов вермахта. Грузный, неповоротливый, он изрядно похудел за последние две недели. Щеки обвисли, а кожа на шее, как у шарпея, собралась во множество складок. Но даже сейчас, когда он уменьшился едва ли не вдвое, Маттерн смотрелся весьма впечатляюще и внушительно, напоминая обликом добродушного бегемота. Соответственно его званию он должен бы сидеть рядом с комендантом крепости Гонеллом, однако всегда устраивался где-то между средними чинами, занимая сразу два стула.

Следом за Маттерном подтянулись и остальные офицеры — пропахшие гарью и жженым порохом, с почерневшими от усталости лицами. От прежнего лоска тыловых офицеров, каковыми они были какой-то месяц назад, не осталось и следа. В утомленных запавших глазах — обреченность. О бодрости духа никто не говорит, его давно уничтожили снаряды русских гаубиц. Тем не менее готовность умереть имелась. Знали, что будут убиты или попадут в плен. Третьего просто не существовало. И все же они были готовы отдать свою жизнь подороже.

Среди подошедших как-то по-особенному выделялся капитан Брюскмюллер. На полевом мундире ни пятнышка. Удивительно, каким образом ему удавалось держать мундир в безупречном виде среди моря пыли и огня. А ведь он явился прямо с южной башни, которую едва ли не весь прошедший день русские обстреливали из дивизионных пушек.

— Господа офицеры, — заговорил генерал-майор Гонелл, когда прибывшие расселись по своим местам. — Небольшой группе русских пехотинцев удалось перейти через ров и закрепиться на нашей стороне. Задача у нас простая — разрушить мост и контратаковать русских. Они считают, что для этого у нас нет ни сил, ни морального духа, наша задача состоит в том, чтобы доказать обратное. Контратаковать будем в пять часов утра. Время подходящее. Пока русские поймут, что к чему, мы успеем сбросить их в ров. Вы можете назвать точное число русских, оставшихся на нашей стороне? — спросил Гонелл у капитана Хунтера, державшего позиции в юго-западной части форта.

Несколько часов назад его разведгруппа взяла пленного — старшего сержанта, воевавшего с октября сорок третьего года, — с его слов стало известно, что русские собираются взять «Виняры» к 23 февраля, к празднику Красной армии, сделав тем самым подарок Сталину, а потому на захват крепости не жалели ни снарядов, ни сил, отправляя на штурм вновь прибывшие части. Следующее утро будет решающим — советское командование предпримет усилие, чтобы построить через ров мост на крепких опорах, способный выдержать танки. А уж тяжелая техника без особого для себя ущерба в считаные часы расстреляет внутренний двор, уничтожит солдатские казармы. Планы русских следовало сорвать.

— Около шестидесяти человек. Они расположились около перекинутого моста.

— Есть ли у них пушки?

— Им удалось переправить четырнадцать полковых пушек.

— Однако… В пять часов утра мы начнем атаковать русских с двух сторон. Зенитные орудия капитана Хунтера начнут обстрел. После его завершения рота капитана Тишлера заходит с западной стороны. Ваша ударная сила — отделение пулеметчиков и взвод гранатометчиков. «Панцерфаустов» у нас достаточно?

— Так точно, господин генерал-майор, — энергично отозвался капитан.

Присутствующие всматривались в лицо коменданта, пытаясь уловить в нем хотя бы нечто похожее на сомнение в целесообразности обороны крепости. Но весь его вид, несмотря на усталость, выражал полнейшую уверенность в правильности отданных распоряжений. В том, что гарнизон продолжал сражаться, прекрасно осознавая, что обречен, во многом была заслуга коменданта города-крепости.