Читаем Любовь Советского Союза полностью

– Молчишь? – с удовлетворением отметил Миша. – Ее взял прощелыга! Хлыщ паркетный! Француз убогий! Дантес! А ты говоришь!.. Галина – это женщина высокого полета! Женщина-спичка! Горит быстро и ярко! Обжечь может! А вот согреть… – Миша зевнул, – согреть не может!

– По-твоему выходит, мне нужна женщина-керогаз, – съязвил Туманов.

– Тебе надо в семью вернуться, – посоветовал Миша.

Он поставил штатив с пластиночной фотокамерой, зажег два осветительных прибора и сочувственно сказал:

– Сейчас вот отсюда вылетит птичка.

Щелкнул затвором. Вынул кассету.

– Я зафиксировал навечно выражение твоего лица, представляешь? Пройдет лет шестьдесят-семьдесят при условии хорошего питания и наличия жены… ты умрешь. А в какой-нибудь книге воспоминаний о тебе будет напечатана вот эта фотография с твоей глупой рожей и подписью «Великий поэт в период роковой безнадежной страсти».

– Мне без нее никак нельзя, – не слушая Мишу, вдруг признался Туманов. – Я сажусь писать… неважно что… стихи ли, пьесу, даже статью в газету… и пока ее перед собою не увижу, строки написать не могу! – или я буду с ней и тогда все в моей жизни состоится…

– Или? – помог ему Михаил.

– Я люблю ее, Миша! – продолжал Туманов. – Люблю! Я буду писать для нее пьесы, сценарии, романы, поэмы, доносы, доклады! Что угодно, чтобы она стала моей! И так будет, Миша! Потому что другого не дано: или она будет моей, или меня не будет вовсе!

* * *

Сталин в основном работал по ночам. Соответственно все народные комиссариаты и партийные органы перешли на круглосуточный режим работы, потому что никто не знал, в какое время и по какому поводу понадобится вождю тот или иной начальник. После смерти Сталина невыспавшееся Политбюро приняло специальное постановление о переводе органов государственной власти на нормальный режим работы, то есть днем.

Шло заседание Комитета по присуждению Сталинских премий в области литературы и искусства. Заседание проходило в большом заседательном зале Политбюро ВКП(б) в Кремле.

Вел заседание председатель Комитета по Сталинским премиям генеральный секретарь Союза писателей СССР тов. Фадеев А. А.

У стены, на специальной подставке, громоздилось огромное живописное полотно в могучем багете. Картина называлась «Посещение товарищем Сталиным краснознаменного крейсера “Червона Украина”». Автор – академик живописи тов. Иогансон А. Г.

– Голосуем, товарищи, – предложил Фадеев. – Кто за присуждение картине «Посещение товарищем Сталиным краснознаменного крейсера “Червона Украина”» Сталинской премии второй степени в области литературы и искусства?

Члены комитета проголосовали единогласно. С некоторым опозданием руку поднял Иосиф Виссарионович.

– Единогласно, – подытожил Фадеев. – Сталинская премия второй степени в области изобразительного искусства присуждается картине художника товарища Иогансона «Посещение товарищем Сталиным краснознаменного крейсера “Червона Украина”».

Фадеев и члены комитета зааплодировали. Вяло похлопал и Иосиф Виссарионович.

– Переходим к разделу «кинематограф», – продолжил Фадеев. – Для обсуждения предлагается фильм товарищей режиссера Эйзенштейна, автора сценария Павленко, оператора Тиссе, композитора Прокофьева и исполнителя главной роли Черкасова «Александр Невский».

– Разрешите, товарищ Фадеев? – встал со своего места Пырьев.

– Пожалуйста, товарищ Пырьев, – разрешил Фадеев.

– Картина хорошая! – с места в карьер начал директор «Мосфильма». – Патриотическая! Наконец-то товарищ Эйзенштейн забыл свои формалистические шалости и обратился в своем творчестве к насущным проблемам нашего государства и нашего народа. Это подлинно эпическое произведение с отменными актерскими работами. В первую очередь упомяну актера Черкасова. С прекрасной музыкой композитора Прокофьева! Вот, товарищи, ярчайший пример того, что как только художник, в данном случае товарищ Эйзенштейн, начинает говорить с народом на его, народа, языке, все у него получится! Считаю правильным выдвижение и самой картины, и группы ее создателей на столь высокую награду! Это заслуженно! – Пырьев сел.

– Кто еще хочет высказаться? – предложил Фадеев.

– Не надо высказываться, – прервал ведение заседания Сталин. – Фильм нужный. Правильно Пырьев сказал – патриотичный. И очень своевременный. В Европе, у наших границ война! Куда, вы думаете, повернут империалисты свой следующий удар?

Члены комитета внимательно слушали.

– Против нас, – продолжил говорить Сталин, – мы это точно знаем! И мы должны быть к этому готовы! А такие фильмы крепят нашу готовность! Надо вспомнить, что все иноземные захватчики, посягавшие на нашу Родину, получали по рукам! И поляки, и французы, и немцы! Все! Поэтому мы должны призвать наших деятелей искусства… художников, композиторов, кинематографистов к работе по созданию произведений в основном патриотического и оборонного характера. Надо вспомнить великих полководцев нашей страны: Суворова, Кутузова, Багратиона, Нахимова, Макарова! А то как почитаешь ваши книжки, то можно подумать, что у нас других полководцев, кроме Буденного и Ворошилова, не было. Это не так. – Вождь замолчал.