Наше осознанное мышление интерпретирует телесные возбуждения и придает им определенную форму. Самое досадное здесь то, что для того, чтобы говорить об ощущениях, я должен подвергнуть их рефлексии. А это опять-таки означает, что я должен отстраниться от моих ощущений. Таким образом, наши ощущения и интерпретация этих ощущений — не всегда одно и то же. Наше сознание определяет, кто я и каков я, и определяет именно так, как я интерпретирую самого себя. То, что мы считаем нашим «я», в действительности есть не что иное, как выдумка нашей рефлексии и нас самих. Дело в том, что неосознаваемое «я» нам недоступно. Повторим вслед за Сартром: «Эго не есть властелин сознания, оно — его объект». Отсюда Сартр выводит, что человек непрерывно изобретает себя заново. «Эго» — это мяч нашей рефлексивной интерпретации, «нашему сознанию оно знакомо не больше, чем «эго» других людей» (69).

Именно это незнание, по мнению Сартра, делает людей свободными. Но разве не приходится констатировать, что оно же делает людей и несвободными? Ибо, если я якобы ничто по своей природе, то значит, я целиком зависим от суждений других людей. Только в обмене и сравнении с другими я открываю и познаю, что я собой представляю. Если бы мы находились в абсолютном одиночестве, то, вероятно, были бы начистолишены собственного «я». Ибо я знаю, кто я и каков я, только благодаря тому, что знаю, кем и каковым я не являюсь.

Наша самость и наше самоощущение подкрепляются самоутверждением. Свойства и качества, которые мы себе приписываем, сильные и слабые стороны, представления о нашей привлекательности, нашем очаровании, нашем влиянии обязаны своим возникновением той игре, которую мы ведем с окружающим нас миром. Ни один человек не может полностью вырваться из круга своих сравнений. Мы наблюдаем других людей и одновременно наблюдаем, как наблюдают за нами. Этот сложный процесс духовный учитель Сартра Эдмунд Гуссерль называл «возвращенной эмпатией»: возвращенное человеку сочувствие. Способности человека в этой области развились до головокружительного совершенства; он — единственный в этом отношении вид во всем животном царстве: я понимаю, что ты понимаешь, что я тебя понял.

Мы знаем, кто мы, потому что отличаем себя от других. Наши таланты, способности и положительные качества бросаются нам в глаза, потому что мы видим, что остальные люди обладают ими в меньшей степени, или лишены их вовсе. То же самое касается и наших недостатков и слабостей. Люди реагируют на нас не так, как на других людей. Из всего этого строится наше знание о нас самих, наше представление о нас самих, наш образ в наших глазах. На самом деле это не что иное, как многократно отфильтрованное отражение нашего образа, в каком нас видят другие. При этом мы располагаем некоторой свободой взвешивать различные суждения посторонних людей о нас. Образ, который мы внушаем своим близким, важнее для нас, чем представление, которое имеют о нас посторонние люди. Тем не менее не всегда это так. Но у того, кто обычно больше интересуется тем, как произвести благоприятное впечатление на посторонних, а не на близких, скорее всего, есть большие проблемы с собственным образом: видимость заменяет реальное бытие.

Мы познаем себя как человека, за которого сами себя держим. А за кого мы себя держим, зависит от того, за кого нас держат другие. Именно поэтому чувство неуважения со стороны других так плохо переносится людьми. Внимание со стороны других есть важнейший источник нашей собственной самооценки. Для многих (если не для всех!) немаловажной является сексуальная привлекательность. «Этот безразличный взгляд!» — сокрушенно вздыхает одна моя знакомая, которая очень сожалеет о том, что мужчины (из-за ее возраста) уже не воспринимают ее как сексуально привлекательную женщину.

Образ в глазах окружающих придает нам определенный контур. Самый важный из этих образов — это тот, который отбрасывает нам человек, которого мы ценим больше других. Человек, которого мы любим и который любит нас.

Твоя рука лежит на том, что было мною

я лежу, с тобою, и руки

твои держат меня, твои руки

держат что-то большее, чем я.

Твой руки держат то, что было мною,

Когда я лежу рядом с тобой и

Твои руки обнимают меня.