Читаем Любовь полностью

Этот пример показывает, что рост и развитие живого существа зависит не от одних только генов. Выживание и формирование организма обеспечивается на множестве уровней. Не меньше генов важны: индивид, условия среды, меняющиеся от вида к виду, а также социальная группа, членом которой является живое существо. При этом гены остаются «носителями данных», и эти носители из поколения в поколение передают свойства и признаки индивидов. Но гены не являются ни единственными пусковыми реле, ни решающим критерием процесса эволюции. Волшебство гена значительно поблекло. Не менее важна, как выяснилось, — «арена», на которой развертывается эволюция — аналог плодородного или тощего поля.

Такой ареной представляется жизненное пространство вида, а также социальная среда. В одних случаях решающее значение имеет группа, в других — родственники, а иногда это может быть группа, которая по случайности делит с другой группой одну среду обитания. Два миллиона лет назад в Южной Америке водились страшные птицы — мононикусы, похожие на страусов длинноногие хищные птицы, занимавшие верхний ярус пищевой пирамиды. Когда южноамериканский континент соединился перешейком с северо-американским, оттуда на юг проникли саблезубые тигры. В пампе они стали опасными конкурентами других хищников и начали охотиться и на мононикусов. Поверженные птицы из рода Titanis вскоре вымерли. Как мне думается, к их генам это не имело никакого отношения.

В настоящее время в эволюционной биологии господствует идея о том, что процесс эволюции проходит на множестве различных уровней — на уровне генов, на уровне клеточного обмена, на уровне взаимодействия с меняющимися условиями внешней среды. Согласно такому взгляду, гены являются несущим кузовом, но не двигателем эволюции. Успех в выживании каждого данного живого существа определяется многими факторами. Если выживанию живого существа или вида угрожают внешние природные катаклизмы, то качество наследственности, то есть генов, не имеет никакого значения. От более крупного хищника или от извержения вулкана не смогут защитить даже самые лучшие гены. Резюмируя, можно сказать: гены — это информация, необходимая для постройки организма. Это строительство происходит в процессе непрерывного обмена индивида веществом и энергией с окружающей средой. Если этот обмен протекает успешно, то животное или растение прекрасно себя чувствует, и его гены тоже успешно выживают. Не гены определяют успешное выживание живого существа, а, наоборот, успешное выживание индивида является залогом выживания генов.

Такой взгляд на природу эволюционного развития принят сегодня подавляющим большинством специалистов. Их «Ричардом Доукинсом» был умерший в 2002 году от рака Гарвардский профессор Стивен Джей Гоулд. За блистательными по форме и глубокими по содержанию книгами Гоулда чувствуется титанический труд его коллег, построивших множество моделей, призванных историю эволюционного развития на многих уровнях.

Согласно этой теории, процесс эволюции состоит не только в отборе и приспособлении, но и из ограничений. Эти препятствия на пути эволюционного развития индивида или биологического вида могут, конечно, иметь генетическую природу, но могут определяться и ограничениями, накладываемыми окружающей средой. Например, вид, запертый на маленьком островке, эволюционирует не так, как если бы он обитал на континенте. Иногда такая изоляция может быть преимуществом, но в иных случаях становится и недостатком. Всего несколько тысяч лет назад на многочисленных средиземноморских островах водились слоны величиной не более сенбернара. Так как слоны не могли покинуть пределы своего местообитания, им приходилось довольствоваться весьма скудными источниками пищи, и в процессе эволюции стали уменьшаться размеры их тела. У биологов есть даже специальный термин для таких случаев: «островная карликовость». Думается, что самки карликовых слонов не всегда засматривались на больших и сильных самцов. Будь так, слоны Крита, Мальты, Сардинии, Сицилии и Кипра вымерли бы от голода. Но малый рост считался у слоних сексуально привлекательным, и слоны успешно размножались до появления на островах человека, который и уничтожил популяцию этих карликовых животных.

Короткий экскурс в современное положение дел в эволюционной биологии показывает, что взгляды Доукинса в значительной степени устарели. Тем более удивительно поэтому, что социобиологи и эволюционные психологи до сих пор придерживаются теории «эгоистичного гена». Но при ближайшем рассмотрении это может показаться и неудивительным. Пока в поведении человека мы имеем дело со следствиями желаний, намерений и целей наших генов, мы можем очень просто объяснить это поведение биологически: то, что я принимаю за мои влечения, мои особенности, мои фантазии, на самом деле есть либо скрытая, либо явная воля моей наследственности.