Читаем Любовь полностью

На самом деле это очень просто: если у меня двое детей, то с точки зрения моих генов это хорошо. Но существует возможность доставить моим генам немного радости, не производя на свет собственных детей. Например, можно помочь родному брату (который на 50 процентов является моей точной генетической копией) кормить, воспитывать и обучать его детей, что позволит ему завести, скажем, пятерых детей. В первом случае значение пользы равно 2, а во втором даже больше, 2,5. Решающее здесь то, что с помощью близкого родственника я смог передать потомству добрую толику моих генов. Согласно Гамильтону, этим можно объяснить непонятное на первый взгляд поведение животных и человека, которые поддерживают бессмысленные отношения с родственниками, на самом же деле здесь идет бессознательный подсчет соотношения затрат и пользы.

Докторская диссертация Гамильтона, опубликованная в 1968 году, вызвала сенсацию, но имя новоиспеченного доктора оставалось известным лишь узкому кругу специалистов. Общество в тот момент оживленно обсуждало прямо противоположную проблему, а именно влияние общества на половые роли и адаптацию человека в социуме. Экономическая биология Гамильтона подходила этой проблеме, как рыбке зонтик. Кроме того, Гамильтон был всего лишь каким-то завалящим доцентом, он хорошо писал, но не занимался преподавательской деятельностью. Для большинства он был и остался чудаковатым фанатиком, хотя известность его заметно возросла в 1980-е и 1990-е годы. Он был приглашенным профессором университетов в Гарварде и Сан-Паулу, получил звание профессора Мичиганского университета в Энн-Ар-боре, стал почетным членом Американской Академии Искусств и Наук, членом Британского Королевского Общества в Лондоне, и, наконец, удостоился звания профессора Оксфордского университета.

С возрастом страсть Гамильтона к эксцентричным теориям достигла апогея. Коллеги лишь недоуменно качали головами, когда гуру эволюционной биологии заявил, что отыскал причину всемирной эпидемии СПИД. По мнению Гамильтона, эпидемия болезни разразилась потому, что западные врачи, проводившие в Африке вакцинацию против полиомиелита, вводили людям зараженную сыворотку. Эту идею ученый почерпнул в журнальчике «Rolling Stones Magazine». Гамильтон отправился в Конго, чтобы найти доказательства для своей новой теории. В том, что специалист по эволюционной биологии проводит полевые исследования, нет ничего самого по себе странного. Но на причудливую теорию со всех сторон сыпались язвительные насмешки. Снова и снова вспоминали, что даже великие и прославленные ученые к старости начинали вести себя несколько странно. Химик Лайнус Полинг всерьез намеревался искоренить рак с помощью витамина С. Астроном Фред Хойл пришел к выводу, что грипп приходит к нам из космоса. Альфред Рассел Уоллес, совместно с Дарвином открывший принцип естественного отбора, в старости стал усердным посетителем спиритических сеансов. Вопрос, правда, заключался в том, что Гамильтон и раньше вел себя не совсем обычно. Его миссия в Конго в отличие от других чудачеств закончилась трагически. Гамильтон заразился малярией и был самолетом доставлен в Англию. 7 марта 2000 года он умер в одной из лондонских больниц в возрасте 64 лет.

До самой смерти Гамильтон имел имидж слегка взбалмошного идола. Но его идеи популяризировали лучшие стилисты и харизматические краснобаи. Для социобиологов и эволюционных психологов он — невидимая звезда и тайный герой. Величайшей заслугой Гамильтона является то, что он объяснил процесс эволюции не непосредственными интересами конкретных животных или растений и не интересами группы, стада или стаи, но сделал это исходя только из положения самих генов. Волшебным словом, придуманным Гамильтоном, стала «общая готовность». Эта общая готовность — результат успешного размножения индивида, включая его деятельность по стимуляции размножения его ближайших кровных родственников.

Если Гамильтон прав, то книгу Дарвина о происхождении видов надо переписать с точки зрения генов, о которых Дарвин, естественно, не знал. Не виды приспосабливаются к окружающей среде, а наша наследственность. Как гену, мне хотелось бы жить в как можно более здоровом организме, чтобы не умереть раньше времени. Самое сокровенное мое желание — как можно чаще и больше размножаться. Ради этого я готов беспрерывно и без устали разыскивать потенциальных половых партнеров. Меня охватывает сильная любовь и привязанность к моим ближайшим родственникам, ибо ясно, что мне отнюдь не безразлична и их наследственность. Если я буду стараться, и мои усилия увенчаются успехом, то я передам другим мою наследственность. Я значимо поучаствую в процессе эволюции, да-да, и мое упрямство даст дополнительный толчок развитию моего рода и моего наследия.