Но любовь, естественно, есть чувство. Она, как уже было сказано, не является эмоцией в смысле полностью однозначного физиологического возбуждения. Любовь — это богатая представлениями интерпретация состояния чувственного возбуждения. От этой интерпретации до ожиданий в отношении другого человека большое расстояние. Крестьянин, который в Средние века возбуждался при взгляде на городскую барышню, вероятно, не имел намерения любовью проникнуть в ее «смысл». Да и сам Луман подчеркивал, что у него речь идет о современных ожиданиях. Но и в современном обществе эти ожидания ни в коем случае не являются само собой разумеющимися. Думается, что сегодня большая часть любовных чувств не находит ощущающего равноценное чувство партнера. Следовательно, эти чувства не создают обоюдно стабилизированной системы интимности. Значит, мы должны считать, что их и вовсе не существует? Они не имеют никакого социологического значения? Например, имеет ли смысл устанавливать, возрастает или уменьшается в данном обществе число случаев безответной любви?

Фраза «Я тебя люблю!» есть нечто большее, чем выражение чувства. В этом пункте Луман, без сомнения, прав. Но любовь тем не менее есть чувство. В лумановском понятии любви бессовестно смешаны самые разнообразные состояния сознания. Влюбленность и любовь не различаются, хотя эта разница важна не только с биологической, но и с социологической точки зрения. Например, увлечься красивой женщиной — это не значит желать самоутвердиться в ее глазах. В противном случае любовь подростка к поп-идолу была бы полной бессмыслицей, а не тренировкой настоящей любви. Часто сочетающаяся с влюбленностью потребность в половых отношениях не обязательно является потребностью в переживании собственной цельности. Там, где один будет изо всех сил домогаться секса, другой постарается его всеми силами избежать. Вместо поиска подтверждения идентичности некоторые люди часто стремятся играть в любви подчиненную роль. Следовательно, большая загадка, что может вызвать у человека половое влечение и возбуждение.

Заключительные выводы

Итак, что мы узнали из этой главы? Наши представления о любви обусловлены не биохимическими реакциями, а общественными условиями. Одинаковое половое чувство в разных культурах приводит к его различным интерпретациям и, следовательно, разрешается оно тоже по-разному. «Романтическая любовь», которая господствует сегодня в нашем представлении о любви, является всего лишь одной из ее моделей. Ее самым значимым признаком является идея слияния секса и любви, идея, едва ли способная выдержать критику. Она имела предшественников в иные времена и в иных культурах. Но, вероятно, те, более ранние представления не вполне соответствовали нашему нынешнему представлению о романтической любви в богатом западном обществе. Следствием является совершенно новое понимание любящими самих себя, сопровождаемое новой «техникой общения». Другими словами, мы не только по-другому интерпретируем наше возбуждение, но и ведем себя по-другому. Причем эта разница касается как отношения к себе, так и отношения клюбимому. Важнейшее изменение касается наших ожиданий. Мы хотим не только соединить секс и любовь, мы хотим большего — интенсивности и длительности. Наши ожидания неизмеримо возросли. И так как мы знаем, что возросли и ожидания партнеров, то мы повышаем планку собственных ожиданий. Но чем больше становятся ожидания и ожидания ожиданий, тем меньше шансов, что они исполнятся. Риск заключается в том, что партнер может перестать нас удовлетворять. Из этой пропасти, разделяющей желание любить, и неспособность к долгой счастливой любви вырастает центральная проблема нынешнего времени. Кажется, что больше, чем партнера, мы сегодня любим саму любовь.

ЛЮБОВЬ В НАШИ ДНИ

Глава 11

Влюбленность в любовь?

Почему любовь ищут все чаше, а находят все реже

Любовь как самореализация