Читаем Любители тел полностью

– Все, что я могу сказать тебе, это только то, что говорил уже другим, – проговорил он. – Митч заходил и провел здесь некоторое время, просматривая картотеку. Я был занят своим делом и не обратил на него внимания. Он у меня ни о чем не спрашивал и ничего не рассказывал сам.

– Но ведь в его репортажах помещались фотографии.

– Да, а уж если они и были, то всегда самые свеженькие, из какого-нибудь пресс-агентства. Потом их обычно присылают ко мне.

– В какой секции он работал?

– Черт побери, Майк, мне отсюда виден только первый ряд стеллажей, так что Митч все время был вне поля моего зрения. Ты не первый задаешь мне этот вопрос. Я слышал, как он выдвигал ящики, и не знаю больше ничего.

– Кто-нибудь заходил, когда он работал здесь?

Бифф подумал минуту, потом сказал:

– Я знаю, где он не был. Все картотеки кабаре и “шоу”, а также материалы по Бродвею стоят вон там, слева. А Митч был где-то у задней секции, там, где общая картотека. Но дело в том, что эти карточки стоят по алфавиту, соответственно профессиям и т. д. Черт возьми, Эл Кейси, знаешь, тот, который пишет детективы, даже пытался обнаружить на стеллажах отпечатки пальцев Митча, но ничего не обнаружил. Не знаю я, где он там копался.

Я не обратил внимания на старичка, который подметал пол, как вдруг он сказал:

– Я знаю совершенно точно, где был Митч.

Мы медленно повернулись и уставились на него. Он невозмутимо продолжал уборку. Я выдавил хриплым голосом:

– Где?

– В секции Р – Т. Он, черт его возьми, рассыпал карточки, и мне пришлось собирать их.

– Почему же ты об этом никому не сказал? – спросил Бифф.

– А меня никто не спрашивал, – проворчал старик.

– Покажи-ка мне это место, – попросил я.

Бифф повел меня в задний угол, где от пола до потолка громоздились стеллажи с папками. В секции Р – Т оказалось сорок ящиков. Каждый был набит доверху и каждый был глубиной не менее чем в четыре фута.

– Ты знаешь, сколько тут фотографий? – спросил Бифф.

Я покачал головой.

– Примерно сто конвертов в каждом ящике и по меньшей мере по десять фото в каждом конверте. Немалую работу придется проделать тебе, дружочек. Может, предложишь что-нибудь другое?

– Как вы добираетесь до верхних ящиков?

– У нас есть стремянка.

Я сделал знак Биффу следовать за мной, и мы вернулись к старику, который как раз опорожнял совок с мусором в урну.

– Митч Темпл пользовался стремянкой, когда был здесь?

– Да.

Он сплюнул в урну, захлопнул крышку и вышел.

– Понятно, – пробормотал Бифф. – Никто его не спрашивал. Теперь что?

– Половина этих папок исключается из проверки, а над второй половиной мог бы потрудиться Эл Кейси, если найдет время.

– Не сомневаюсь, что время у него найдется.

– Только ради бога, не впутывай меня в это дело, – попросил я.

Бифф состроил удивленную гримасу.

– Ты хочешь сказать, что эта идея пришла мне самому в голову?

– А разве так не бывало?

– Это было раньше.

– И опять случилось.

* * *

Я поймал такси на Сорок второй улице и велел шоферу отвезти меня в Хаккард-Билдинг.

Толпы служащих уже схлынули не менее часа назад, и в городе была та недолгая и обманчивая тишина, которая предвещает приближение ночи. Я поднялся на лифте на восьмой этаж и прошел по коридору к своей конторе. Звук моих шагов гулко отдавался в пустом холле. Ключи были у меня в руках, но я не вставил их в замочную скважину. К дверному стеклу был приклеен кусочек бумаги, на котором было написано: “Вышла. Скоро вернусь”.

Я вынул свой пистолет 45-го калибра и спустил предохранитель, стараясь двигаться так, чтобы моя тень не упала на дверь. К моей двери часто прикреплялись записки. Но эта была отпечатана на моей машинке и моей бумаге и, безусловно, появилась из моего бюро. Только дело в том, что ни я, ни Вельда никогда не написали бы ее. Это не было у нас принято. Я сорвал бумажку. В дверном стекле справа от замка было отверстие величиной с кулак, и записка была приколота так, чтобы никто не мог его заметить и сообщить об этом вниз.

Кто-то даже не потрудился запереть за собой дверь. Ручка легко повернулась под нажимом руки. Я распахнул дверь и вошел в бюро. Потом я нашарил выключатель, зажег свет и ногой захлопнул дверь за собой. Кто-то весьма добросовестно обшарил всю комнату. Весьма добросовестно и аккуратно. Все бюро весьма профессионально перетрясли сверху донизу и ничего не упустили. Ящики письменного стола и картотека были опустошены, их содержимое было систематически изучено и навалено горой. Никто не вспарывал подушки с кресел, но каждая была перевернута с целью убедиться, что на ней нет свежих швов, вся мебель была сдвинута с места, чтобы выяснить, не спрятано ли что-нибудь за ней.

Пожалуй, это становилось интересным. Где-то там, в глубине этого муравейника, называемого городом, кто-то интересовался, чем я занимаюсь. Я сел за стол, повернулся на вращающемся стуле к окну и посмотрел на огни Нью-Йорка.