Читаем Любить и верить полностью

Прерывисто дыша, Клэр схватилась за его плечи, когда он опустился на колени и стал намыливать ей ноги. Брюс неторопливо и тщательно растирал каждый пальчик на ее стопах. У нее подгибались колени, и если бы она не держалась за него, то наверняка упала бы. Голова шла кругом.

Его руки стали подниматься выше. Клэр почувствовала, как они заскользили между бедер. Вздрагивая и едва сдерживаясь, чтобы не закричать, она вся пылала и трепетала. Желание любви и чувственных наслаждений разрасталось в ней с непреодолимой силой.

— Ты помнишь, не так ли? — подал голос Брюс.

Он поднялся с колен и встал, возвышаясь над ней.

Отвернувшись, чтобы не выдать своего желания, она уставилась в стену. Что-то знакомое, но забытое шевельнулось у нее в груди, когда он провел кончиками пальцев вдоль ее бедер, коснулся изгиба тонкой талии. Она не смотрела на него, хотя испытывала горячее желание поймать его пылкий, возбужденный взгляд, почувствовать вкус его губ. Годами, день за днем, ночь за ночью, она мечтала об этом, и сейчас ей хотелось кричать на весь белый свет о своем желании броситься к нему в объятия и забыться в его сильных, таких знакомых и родных руках. Ее груди набухли, соски стали твердыми как бусины. Они жаждали его прикосновений, его губ. Зачем он это делает? Зачем пробуждает эти восхитительные и одновременно мучительные воспоминания и ощущения? Клэр готова была с кулаками броситься на него, чтобы дать выход накопившимся чувствам, но сумела подавить в себе этот порыв.

— Ну так как, Клэр? Ответь же мне.

— Я мало что помню, — наконец пробормотала она.

— Ну так я освежу твою память, — сказал он с необычной теплотой, свойственной скорее Брюсу прежнему, чем теперешнему.

Эта неожиданная теплота сбила ее с толку и заворожила. Крошечный огонек надежды шевельнулся у нее в сердце. Неужели возможно, чтобы он… Клэр потеряла мысль, когда он кончиками пальцев провел под ее грудями. Она едва сдержалась, чтобы не застонать от наслаждения, и вздрогнула от неожиданности, когда он легонько ущипнул соски, а затем накрыл их своими горячими ладонями. Инстинктивно она прижалась к нему, закрыв глаза. Невозможно было сопротивляться его умелым прикосновениям.

Соски превратились в твердые, болезненные бугорки и вызывающе торчали. Клэр непроизвольно сжала бедра, чувствуя все нарастающее желание и не собираясь уступать ему. С ее губ сорвался невнятный звук.

— Я знаю, ты тоже хочешь меня, — хрипло пробормотал он. — Почему бы не поддаться порыву? Я более чем готов и весь в твоем распоряжении…

Руки Клэр сжались в кулаки, и она подняла их, чтобы оттолкнуть его, и открыла рот, чтобы сказать, что он должен оставить ее в покое, потому что в нем сейчас говорит не любовь и даже не страсть, а обычная животная похоть, но в эту секунду его губы впились в ее рот. Одной рукой он взял ее за затылок. Поддерживая голову, другой рукой он сжимал бедра, не давая шевельнуться. И Клэр забыла обо всем. Потеряла голову. Прижатая к сильному телу, чувствуя себя во власти его рук, губ, языка, она почувствовала, что сдается без борьбы. Стиснутые, упиравшиеся в грудь кулаки расслабились, ладони скользнули по гладкой мокрой коже. Его язык проник в ее рот, губы неумолимо раздвигали ее губы, и Клэр с радостью, словно старого знакомого, приветствовала его вторжение, отвечая на поцелуй. И руки Брюса конвульсивно сжались еще сильнее. Он целовал ее со свирепой настойчивостью, словно стремился проглотить заживо, вобрать в себя, и Клэр ощутила, как желание буйным пламенем загорелось в крови.

Вдруг он неожиданно и почти грубо отстранился, и она покачнулась, лишенная опоры.

— А в этом ты не изменилась. Все такая же, — холодно проговорил он.

Она вздрогнула, словно от удара. Его слова были как ушат холодной воды. Ей стало ясно, что Брюс мстит ей за прошлое. Все его действия, все прикосновения и этот полный страсти поцелуй были направлены лишь на то, чтобы унизить ее. И, похоже, ему это удалось.

— Ты все так же легко воспламеняешься, Клэр Фолкнер, — с циничной усмешкой продолжал он. — Приятно сознавать, что некоторые вещи в этом непостоянном мире все же неизменны.

— Что ты пытаешься доказать? Что ты сильнее меня? Что можешь возбудить мое тело, не затрагивая сердца? Что ты из тех мужчин, которые считают нормальным унижать женщину за ее ошибки и выплескивать на нее свою горечь и злость на весь свет? Ответь мне, Брюс. Что ты пытаешься доказать и кому?

Он равнодушно пожал плечами и ладонями стал легонько нажимать на ее соски. Клэр задохнулась от волны возбуждения, прокатившейся по ее телу.

Заметив ее реакцию, Брюс удовлетворенно улыбнулся.

— Значит, я был прав насчет тебя. Ты вспыхиваешь, как сухая щепка, к которой поднесли спичку.

Она отступила и, гордо выпрямившись, уже не обращая внимания на свою наготу, посмотрела на него.

— Что ж, теперь, когда ты убедился в этом, может, прекратишь свои эксперименты? Или мне придется терпеть твои издевательства до тех пор, пока я не выберусь отсюда?