Читаем Любимые полностью

Как и все, он знал, что выдалась самая холодная за много лет зима. Каждый день только в Афинах от голода погибали тысячи. Но до сих пор беда обходила его семью стороной. Он выбежал из квартиры, пересек площадь и кинулся к сестре, которая все еще следовала за телом подруги и безутешно рыдала.

– Темис. – На ходу он обнял ее. – Ты не можешь пойти с ней.

Большинство тел, особенно не опознанных родными, уносили за пределы города и хоронили там.

Не в силах говорить, сестра вцепилась в руку Паноса. Ее трясло.

Когда мужчины остановились у края площади, Темис рухнула, и брату пришлось поддержать ее. Тело Фотини кинули на телегу, уже заваленную трупами. Только сейчас Темис заметила ее посиневшие босые ступни. Должно быть, кто-то украл обувь. Вот она – смерть, лишенная достоинства.

Двое мужчин медленно потащили телегу по неровной улице, а через несколько минут выбрались на шоссе. Панос смотрел им в спины, пока они не скрылись из виду; Темис спрятала лицо у него на груди.

Они застыли в сумерках, молча даря друг другу тепло.

Бережно Панос повел сестру домой. Кирия Коралис нагрела воды и сделала ей настой из трав. Затем уложила внучку в кровать, не раздевая.

Темис так сильно дрожала, что не могла удержать в руках кружку, и бабушка понемногу поила ее из своих рук. Говорить было не о чем. Никакие слова не могли принести утешение. Ничто не оправдывало смерть Фотини Каранидис, и все попытки найти причины стали бы пустой болтовней.

Образ безжизненного тела Фотини и ее помятого пальто останется с Темис навсегда.

Глава 7

Темис решила, что Фотини упала без сил, когда направлялась именно к ним домой, возможно желая попросить поесть. До этого она ни разу не приближалась к их жилищу.

Два дня спустя Темис набралась мужества и сил вернуться в дом Фотини. А вдруг мать ищет пропавшую дочь?

Панос пошел с сестрой, именно он и постучал в дверь. Через пару секунд появилась небольшая щель.

– Кто там? – спросил мужской голос.

В те дни по другую сторону двери мог запросто оказаться немецкий или итальянский солдат.

– Мы ищем кирию Каранидис… – неуверенно произнес в темноту Панос.

Дверь открылась шире, выглянуло мужское лицо. Похоже, человек испытал облегчение, увидев двух греков.

– Кирия Кара…? Та, которая жила здесь?

– Да, она, – сказала Темис. – С дочерью.

– Вы ее видели? – спросил Панос.

На лице мужчины появилось смущение.

– Я никого не видел. Хотите зайти?

Темис крепче сжала руку брата, и они ступили внутрь. Книги Фотини все еще стояли на полке. Даже ее школьный портфель был возле кровати. Те же тарелки, единственная сковорода – все на своих местах.

Темис разрыдалась.

– Все ее вещи здесь, – тихо, сквозь слезы, сказала она. – Все как раньше.

– Подруга моей сестры умерла. Несколько дней назад, – пояснил Панос незнакомцу. – Она жила здесь.

Втроем они сели за кухонный стол. Темис заняла свое привычное место.

Незнакомец заметно нервничал.

– Наверное, мне стоит объяснить, почему я здесь. Я солдат, точнее, был солдатом. Когда нашу роту распустили, я вернулся домой и увидел, что там немецкие офицеры. Что мне оставалось? Я бродил по улицам. Как и многие другие. У нас ничего не было.

– Знаю, – сказал Панос. – Повсюду раненые солдаты, и даже они живут на улицах.

– В итоге я стал искать место для ночлега, а люди подсказали мне, что в этом районе пустуют дома.

Он замолчал.

– Я понял, почему так случилось, когда пришел сюда несколько дней назад. Но я нуждался в крыше над головой. Сейчас холодно. Чертовски холодно…

Темис молча слушала и всхлипывала. Разговор поддерживал Панос.

– Вам незачем оправдываться.

– Я Маноли, – представился мужчина и вымученно улыбнулся.

– А я Панос, это Темис. Ее подругу звали Фотини. Как вы понимаете, она жила здесь…

– Да. Темис, мне жаль вашу подругу. Ужасное, ужасное время.

– Мы не знаем, вернется ли мать Фотини. Не знаем, что случилось с ней. Но если она объявится, не передадите ли вы ей, что приходила Темис Коралис?

– Конечно. Правда, я не знаю, надолго ли останусь здесь. Я хочу снова сражаться. Как еще избавиться от этих мерзавцев?

Наступила тишина. Панос порылся в кармане пальто и вытащил табак. Темис знала, что брат курит – от него шел запах табака, – но где брат его взял, оставалось для Темис загадкой.

Он скрутил сигаретку и передал Маноли. Тот расцвел, словно ему вручили мешок золота.

Панос скрутил себе еще одну и подался вперед.

– Мы можем кое-что сделать, – еле слышно продолжал он. – За кулисами, если вы понимаете, о чем я.

Похоже, Панос решил довериться этому человеку. Опасно признаваться, что ты участвовал в шпионаже и Сопротивлении, но чутье говорило ему, что он встретил соратника. Маноли сражался в Албании, рискуя жизнью, а в награду получил нищету и пристанище в чужом доме. На его лице читались ярость и отчаяние.

Темис следила за тихим разговором мужчин, переводя взгляд с одного на другого, но ей не терпелось уйти отсюда. Ей было невыносимо сидеть в этом доме, где больше нет ее подруги. Пока брат и незнакомец строили планы, Темис подошла к кровати. Возле нее лежал портфель Фотини.