Читаем Любимые полностью

Некоторых учителей их школы задержали, и никто не старался скрыть причину. Об арестах заявили публично: «Они являлись провокаторами, которых следует изолировать, чтобы они не отравляли умы молодежи», – примерно так говорилось в школьном объявлении.

Спустя несколько дней дети вернулись в школу. Около четырех часов ночи семья услышала стук в дверь. Он шел с нижнего этажа, но разбудил всех.

Не слушая жену, Йоргос приоткрыл дверь. Из коридора донесся голос соседа, юриста, и мольбы его жены. Слов было не разобрать.

– Они арестовывают ю-ю-юриста! – сказал Йоргос, тихонько закрывая дверь.

Из гостиной Темис осторожно вышла на балкон – посмотреть, что происходит. Она увидела припаркованный на площади фургон. Забирали не только их соседа. В машину также посадили пожилую пару из дома напротив, еще двоих незнакомцев. Находясь в тени лимонных деревьев, муж и жена могли наблюдать за площадью. Сердце Темис бешено билось. Зная, что ее дело все еще где-то хранится, она понимала, что с легкостью может оказаться среди этих людей. Теперь она будет вздрагивать от каждого шага на лестнице и стука в дверь.

Король публично поддержал переворот, заявив, что прежняя демократическая система была подорвана и пострадали интересы народа. Он принимал то, что новое правительство хотело вернуться к демократии.

Заявление короля ужаснуло Темис. Она узнала, что многих арестовали и держали на футбольном стадионе. Где еще уместить столько людей? Некоторых вернули в островные тюрьмы.

– Что я тебе говорила? Они предатели! Монархия не на стороне народа. Они заодно с армией. С диктаторами. И все потому, что они боятся настоящей демократии, левого правительства. И знаешь почему?

– П-п-прошу тебя, Темис, – взывал к ней Йоргос.

Ему не нравилось видеть жену в такой ярости.

Темис не могла успокоиться и вышла из квартиры. В коридоре она столкнулась с Танасисом, но промчалась мимо, не заговорив с ним. «Темис!» – позвал он, когда за ней закрылась входная дверь. Она знала о взглядах брата и не собиралась их выслушивать. Ей хотелось ощутить на лице дуновение ветра.

Все скамейки на площади были заняты. Несколько мальчишек гоняли мяч, женщина выгуливала собаку. Все выглядело так мирно, но это была только видимость.

Ради своей семьи ей следовало успокоиться. Темис направилась в пекарню, в которой никогда не была, и купила буханку хлеба для ужина. До Страстной пятницы оставалось два дня, еще продавали цуреки, пасхальный кулич. Она купила и его, а выйдя на улицу, отломила себе кусочек. Ароматный хлеб на некоторое время отвлек Темис.

По пути домой она прошла мимо церкви Святого Андрея. Там толпились люди, из здания лилось пение хора. Даже Темис, несколько лет не заходившая в церковь, остановилась насладиться спокойствием.

Дома ее поджидало нечто совсем иное. Открыв дверь в квартиру, Темис услышала строгий мужской голос. Он шел из радио и описывал страну как «больного человека», привязанного ремнями к операционному столу.

«Если пациента не связать покрепче, правительство не сможет излечить болезнь».

Йоргос и Ангелос сидели возле радио, а Темис слушала стоя, поражаясь каждой новой фразе.

«Цели нового правительства заключаются в дисциплинировании страны… Коммунизм вступил в конфликт с нашим эллинистическим христианским обществом, а те, кого мы признаем опасными коммунистами, будут представлены трибуналу наших комитетов безопасности… Арестованы пять тысяч человек».

– Можем мы выключить это? – дрожащим голосом сказала Темис. – Я не хочу слушать.

– Выступал вожак переворота, полковник Пападопулос, – тихо произнес Йоргос.

У Темис кровь заледенела в жилах. Снова начались гонения на левых. Политиков сажали в тюрьмы, и даже бывший премьер-министр, Георгиос Папандреу, содержался в военном госпитале.

Йоргос попытался приободрить Темис, но она не отреагировала. Пересекла комнату, положила на кухонный стол хлеб и начала готовить ужин. Впервые за десять лет ей снова стало страшно.

Спустя час она понесла еду наверх, бабушке и Танасису, но не хотела затевать с братом обсуждения о преимуществах и недостатках военного переворота. Темис считала это возмутительным.

Во время Пасхи, пришедшейся на последующие дни, король посетил полуночную службу вместе с высшим командованием. Темис в церковь не пошла, Йоргоса сопровождали трое младших детей, Танасис и прабабушка. В последнее время Темис повсюду слышала: «Христос воскрес» и «Эллада воскресла». Казалось, церковь и государство слились воедино. Темис сослалась на головную боль и пролежала в комнате с закрытыми занавесками, пока не вернулась семья.

Власти нового режима то и дело издавали новые указы, которым предшествовали слова: «Мы решаем и мы приказываем». Полковники переняли идею воскрешения. «Эллада возродилась!» – постоянно звучало по радио.

Темис до глубины души поразило то, с какой скоростью произошел переворот. Предстоящие выборы обещали социальную справедливость, за которую она боролась двадцать лет назад. А теперь, за одну ночь, у них отняли свободу выражать политические взгляды, рухнула оппозиция.