Читаем Любимцы Богини полностью

Шахом на корабле звали интенданта Володю Шахисламова. Комдив-три бросился наверх. В проходе восьмого отсека никого еще не было. Не все после отбоя тревоги успели дойти до своих кают. Переборочная дверь в девятый отсек была приоткрыта, и из него слышались какие-то крики. Лавров с ходу перепрыгнул через комингс двери. В отсеке, прижавшись к дифферентометру поста резервного управления горизонтальными рулями, стоял бледный как мел, готовый защитить себя кулаками боцман Орлов, а напротив него интендант Володя Шахисламов с предназначенным для разделки мяса тесаком. Обоих сдерживал, растопырив между ними руки, командир девятого отсека Бобылев.

– Вы что! С ума сошли! – дико закричал на них Лавров, схватив интенданта за руку с ножом. – Володя! Отдай нож!

Шахисламов послушно разжал кисть руки, и нож, ударившись о покрытую линолеумом палубу, издал глухой звук.

– Вот так лучше, – обрадовался Лавров, поднимая тесак, не уступающий размерами мечу древнеримского легионера. В этот же момент в отсек влетели несколько мичманов во главе с Крутиковым, и быстренько скрутили Шахисламова. В дополнение ко всему прибежал заместитель командира по политчасти Астапов.

– Шахисламова в каюту старшин команд, я с ним разберусь, – приказал он мичманам, держащим интенданта, – а потом Орлова!

Шахисламова вывели в восьмой отсек. За ним ушли остальные. На верхней палубе отсека остались только Лавров и Бобылев.

– Василий Васильевич! Из-за чего эта свара! – поинтересовался Лавров.

– Да здесь целая детективная история, – ответил Бобылев. И он рассказал, как это все получилось. На К-30 существовала негласная традиция – в подводном положении не курить. На других кораблях имелись официально разрешенные места для курения под водой. Чаще всего для этого предназначались выгородки СУЗ в реакторном отсеке. Из оборудования там только герметичные распределительные коробки системы управления и защиты реакторов. Гореть нечему, куда не кинь взгляд – нержавеющая сталь. И самое главное – автономная вентиляция, с многочисленными хитроумными фильтрами. Кури, не хочу. На нашей же подводной лодке сигналы ревуном на открытие клапанов вентиляции цистерн главного балласта означали для курильщиков только одно – забыть о сладких затяжках до очередного всплытия. Иногда находились хитрецы, считавшие, что система вентиляции в состоянии справиться с дымом сигареты одного единственного человека. Это были новички, полагающие, что если их не видят, значит, не поймают. Наивные, они еще не знают, как обостряется обоняние в замкнутом объеме, а запахи по трубопроводам вентиляции распространяются в самые невероятные места. Провинившегося предупреждали так, что он раз и навсегда понимал, на К-30 курить нельзя!

Интендант Шахисламов как раз был таким новичком. Володя считал, что ночью, когда коки под его руководством на камбузе пекут хлеб, он имеет полное право отвести душу в сигаретном дыму. Интенданта предупредили, но он продолжал делать все по-своему. Всего три месяца прошло с того момента, как он окончил школу техников ВМФ на Русском острове, но уже считал, что неограниченный доступ к провизионке, дает ему право не считаться с мнением простых смертных! Но не так думала кают-компания мичманского состава и, прежде всего, возглавлявший ее старшина команды рулевых-сигнальщиков старший мичман Орлов. По праву считавшийся хранителем традиций корабля, он ревностно следил за их соблюдением и сурово пресекал любые попытки нарушения. Стоявшему на вахте в ночь специалисту-рефрижераторщику, обслуживающему кормовую холодильную машину, было дано задание держать под давлением баллон гальюна. Расчет был такой, что любой подготовленный подводник, прежде чем нажать на педаль смыва, посмотрит на манометр, показывающий давление в баллоне, и откроет клапан вентиляции. Закончив выпечку хлеба, накурившийся, ничего не подозревающий Шахисламов, спустился в находящийся на нижней палубе восьмого отсека гальюн. Посидев минут пять на чаше унитаза, как и все порядочные люди, интендант наступил ногой на педаль, для того чтобы смыть его дурно пахнущее содержимое. Дальше, те, кто не спал, услышали дикий мат и почувствовали расползающееся по отсеку зловоние.

– Вахтенный! – орал, вперемежку с нецензурными выражениями, благим матом интендант. – Позови кого-нибудь из коков, нагрузи цистерну на душ!

– Душ только с разрешения центрального поста, – зажав нос пальцами и держась на почтительном расстоянии от высовывающегося из кабинки Шахисламова, – отвечал вахтенный. Интендант попытался выйти из душа к динамику «Каштана», но наткнулся на предупреждение вахтенного:

– Стойте, а кто убирать будет? Я сам доложу!

Из динамика послышался хохот в центральном посту, и разрешение:

– Ну, если он такой засранец, нагрузи!

Дежурный кок опасливо передал своему дурно пахнущему начальнику разовое белье и мочалку с мылом:

– Где это Вы так, товарищ мичман?