– Нет, конечно, – с безразличием ответила Джессика, – Танцую я лучше всех, но я ведь не любимица нашей учительницы.

– Ненавижу этих любимчиков! – воскликнула Кимберли Хэйвер. – Они всегда такие Правильные и ужасные подлизы.

– Так кто же эта любимица, которая украла у тебя главную партию? – сердито спросила Лила.

– Моя собственная милая сестричка, – голос Джессики был полон сарказма. – Партию получила Элизабет.

– Элизабет? Ты шутишь! – удивилась Лила.

– А я охотно верю, – возразила Кимберли. – Помните, как она вела себя, когда пришла к нам на собрание Единорогов? Вся такая правильная-правильная!

– Я тоже так думаю, – подхватила Мэри Джаччо.

Джессика прикусила губу стараясь сдержаться. Конечно, ее сестра чересчур правильная, но было неприятно, когда кто-то чужой так говорил о ней. В конце концов они ведь сестры-близнецы, и, хоть у Элизабет и есть недостатки, но никто не имеет права критиковать ее.

– Держу пари, ты ужасно разозлилась, – предположила Эллен.

– Да нет, – ответила Джессика, стараясь говорить с безразличием. – По крайней мере, эту партию получил один из Уэйкфилдов.

Когда прозвенел первый звонок, и Джессика пошла в класс, она была вполне довольна собой. Она сказала Единорогам правду: не она будет исполнять сольную партию и они все теперь знают почему.

Элизабет и Эми обедали в кафетерии, когда к их столику подошла Кэролайн Пирс. Хотя Кэролайн и была автором одной из колонок «Пятиклассника Ласковой Долины», Элизабет, увидев ее, тихо застонала. Ведь Кэролайн – самая большая сплетница в средней школе Ласковой Долины.

– Ты слышала, Элизабет, что о тебе говорят Единороги? – тихонько спросила Кэролайн, – Уже вся школа знает.

– Что обо мне говорят Единороги? Нет, не слышала. А с какой стати им говорить о мне?

Кэролайн торжествующе посмотрела на нее:

– Они говорят, что ты получила главную партию только потому, что ты – любимица преподавательницы. Интересно, и с чего это они взяли?

Сочувствие, с которым Элизабет все утро думала о Джессике, внезапно сменилось яростью. Элизабет знала наверняка, кто подсказал Единорогам эту мысль. Только один-единственный человек называл ее любимицей.

– Это, конечно, выдумала Джессика. Она ведь не любит и не умеет проигрывать. Она просто не может допустить, чтобы кто-нибудь хоть в чем-то ее опередил, – Элизабет произнесла эти слова и тут же пожалела о них.

Ей не надо было говорить ничего такого особенно в присутствии Кэролайн, которая тут же побежит прямо к Джессике и повторит слово в слово все, что услышала. А скоро и всей школе будет известно об этом.

«Ну и что? – с горечью подумала Элизабет. – Ведь Джессика первой начала сплетничать. И именно Джессика хотела, чтобы Элизабет не попала на просмотр и получила соло. А может Джессика и Коппелию спрятала? Захотела сорвать концерт и отомстить мадам за то, что та поручила первую партию другой. Так, значит, война!»

10

Элизабет твердо решила не разговаривать с Джессикой и ничего не делать для нее после того, как та распустила мерзкий слух. В тот вечер она вот уже больше часа шагала взад-вперед перед дверью, ведущей в подвал. Она дожидалась своей очереди, чтобы позаниматься в зале и поработать над своей сольной партией. Джессика с самого ужина делала вид, что понятия не имеет о том, что Элизабет тоже нужно поупражняться. В конце концов Элизабет больше не могла этого терпеть. Она распахнула дверь и сбежала вниз по ступенькам.

– Джессика, ты наконец освободишь станок? – потребовала она. – Знаешь ли, мне тоже нужно заниматься.

– А зачем тебе? Ты своего добилась. Ты ведь знаешь, что мадам Андре все равно скажет, будто ты замечательно танцуешь, как бы ужасно у тебя это ни получалось.

– Ужасно? Да как ты смеешь говорить, что я танцую ужасно? – воскликнула Элизабет. – Ты бесишься потому что раз в жизни не стала первой, и просто не можешь этого пережить! – Элизабет разрыдалась, взбежала обратно по ступенькам и хлопнула дверью.

Джессика смотрела вслед Элизабет, но ей нисколечко не было жаль свою сестру. Наоборот, ей было жаль только саму себя. Она не стала первой, по крайней мере, у мадам Андре. И неважно, сколько она упражняется, все равно ей не вырваться вперед. Только попусту тратить время.

– Джессика, мы с папой слышали, что ты сейчас сказала сестре. Пора еще раз поговорить с тобой. Поднимись, пожалуйста, в кухню.

Джессика вздрогнула и, подняв голову, увидела, что дверях стоит мама. По тону было понятно, что она говорит серьезно. Джессика расправила плечи и пошла наверх. В кухне она села за стол вместе с родителями. И мама, и папа были так серьезны, что казались похожими на присяжных заседателей в суде. Джессика с трудом проглотила подступивший к горлу комок. Она знала, что ее ожидает.

– Мы с мамой очень обеспокоены твоим поведением перед предстоящим концертом, – начал разговор отец.

– Почему ты так упрямишься? – требовательно спросила миссис Уэйкфилд. – Мадам Андре имеет право поручить исполнение ведущей партии любой девочке. И с этим ты ничего не можешь поделать. Тебе просто нужно принять это как должное.