Читаем Любимая ученица полностью

Элизабет пыталась написать для «Пятиклассника Ласковой Долины» статью о предстоящих в школе празднованиях Хэллоуина. Обычно, когда она писала, ей удавалось забыть обо всех своих невзгодах и развеяться, но только не сейчас. Она ни о чем и ни о ком другом не могла думать, кроме Джессики.

Джессика тоже провела выходные безрадостно. Перед ее глазами стояло выражение лица мадам Андре в тот момент, когда в зал вошла Элизабет.

– Она могла бы тогда же объявить, кто будет танцевать Сванильду, – громко проворчала Джессика. – Всем ведь было ясно, что только у Элизабет есть шанс.

Джессика вспомнила, как Единороги были уверены в том, что именно она будет исполнять на концерте главную партию.

«Уверена, что никто не может состязаться с тобой, – говорила Лила Фаулер. – Ты единственный Единорог в балетном классе, а всем известно, что Единороги очень красивые и совсем особенные».

Что же они скажут теперь, когда главную партию поручили не ей? Но что сделать, если ее родная сестра – Любимица учительницы?

Во вторник после школы все спешили в танцевальный класс, надеясь, что мадам Андре сразу же объявит им свое решение. Девочки были так взволнованы, что переодевались почти молча. Когда они вошли в зал, мадам Андре пристраивала Коппелию на стуле у своего стола. Преподавательница не обернулась, пока все не построились, приготовившись к поклону.

– Здравствуйте, мадам Андре! – хором, как всегда, приветствовали они.

– Здравствуйте, девочки, – кивнув, ответила учительница. – В первую позицию у станка, s'il vous plait!

Разочарованно вздохнув, девочки выстроились у станка. Сердце Джессики билось так громко, что она была уверена: его стук был слышен мадам Андре.

«Ах, пожалуйста, пожалуйста, пусть я получу эту партию», – думала она, выполняя знакомые упражнения, и краешком глаза посмотрела на мадам, но на лице преподавательницы было то же выражение, что и всегда.

Элизабет едва слышала музыку, так как и ее сердце сильно стучало. Доверят ли ей сольную партию? Ведь у нее все еще не очень получались некоторые фуэтэ и жете. Как она ни старалась, ей не удавалось выполнить их точно. Но если они действительно плохи, то мадам Андре это, конечно, тоже заметила.

Элизабет подумала о том, как танцует Джессика. У ее сестры, кажется, никогда не было проблем с фуэте и жете. По крайней мере, не тогда, когда на нее смотрела Элизабет. Хотя, разумеется, она смотрела не каждую секунду.

«Может, у Джессики не выходят другие па, – рассуждала Элизабет. – Просто я никогда этого не замечала».

Разминка у станка наконец закончилась.

– Все на середину зала, пожалуйста, – велела мадам Андре.

Девочки ожидали важного объявления, но о концерте мадам ничего не сказала.

– Головы выше. Плечи опустить. Спину держать прямо. Вялые, вялые, все сегодня вялые! Как же мы сможем подготовиться к представлению?

Девочки поспешно занимали свои места в центре студии, тревожно переглядываясь. Было видно, что мадам недовольна.

«Но как она могла ожидать, что мы будет в лучшей форме? – думала Джессика. – Ах, если б она объявила нам, кто будет танцевать Сванильду!»

Мадам Андре ходила взад и вперед перед ученицами, выполняющими упражнения.

– Эми, прямее спину! – строго прикрикнула она. – Ах, Грэйс, где должны быть твои руки?

Наконец музыка смолкла, и мадам Андре глубоко вздохнула и покачала головой.

– Я хочу, чтобы вы все, придя домой, упражнялись, упражнялись и упражнялись! – велела она. – Все свободны. И, ах да! – воскликнула она, округлив глаза. – Сольные партии. Я обещала сегодня объявить, кто будет исполнять сольные партии, – мадам прошла к столу и взяла листок бумаги.

Она очень внимательно вгляделась в написанное, как будто видела это впервые. Наконец она посмотрела на девочек и сказала:

– Четыре партии кукол исполнят Кэмми Эдамс, Джо Моррис, Керри Гленн и Мелисса Маккормик.

Кто-то захлопал в ладоши, а мадам улыбнулась каждой из четырех девочек, радостно смеющихся и обнимающих друг друга. Осталось объявить исполнительницу лишь одной партии, самой главной. Элизабет и Джессика беспокойно поглядывали друг на друга, понимая, что наконец наступил этот важный момент.

– Партию Сванильды, – начала мадам и выразительно помедлила, – будет исполнять Элизабет Уэйкфилд.

Радость охватила Элизабет.

Это было так чудесно, что казалось невероятным! Она все-таки получила первую партию… Несмотря на все старания сестры. А что же Джессика? Элизабет повернулась и увидела, как ее сестра спешит в раздевалку. Вспыхнув, Элизабет догнала ее.

– Джессика Уэйкфилд, я знаю, ты никак не ожидала, что я рано попаду домой, увижу твою записку и успею на просмотр. Ты написала ее только затем, чтобы выглядеть хорошей. А потом ты всем сказала, что мне не хочется выступать на просмотре. Но я все-таки получила эту, партию.

Лицо Джессики было белым как мел.

– Даже если бы ты не успела на просмотр, это было бы неважно, – возразила Джессика. – Было бы неважно, даже если б ты вообще не пришла! Ты – учительская любимица! Мадам тебя любит, а меня ненавидит, хотя я танцую гораздо лучше, чем ты!