Читаем Лю Ху-лань полностью

Бить врага! Так по воле простого народа началась борьба. С тех пор улицы вэньшуйских сел часто превращались в место сбора отрядов вооруженных крестьян. Не успевал один отряд покинуть деревню, как в нее уже вступал другой отряд, возникали митинги, звучали песни. В те дни чуть ли не все деревни, расположенные на равнине, стали опорными базами партизанской войны.

Ко времени наступления японских войск на Вэньшуй давно уже простыл след Янь Си-шаня и «уездного владыки», как называли гоминдановского начальника уезда. Для отпора врагу народ создал новое, демократическое уездное правительство. Новым начальником уезда Вэньшуй стал молодой коммунист Гу Юн-тянь.

С жаром обсуждали эти важные события крестьяне деревни Юньчжоуси. Особенно выделялся один из них; перебивая всех, он восторженно спросил:

— А знаете вы, сколько лет начальнику уезда?

Все посмотрели на него, никто не мог ответить на такой вопрос. Тогда крестьянин согнул два пальца, изображая иероглиф «девять», и крикнул:

— Так я скажу вам! Ему… ему девятнадцать лет!

Крестьяне были поражены. Шестилетняя Лю Ху-лань протиснулась вперед и не отрываясь смотрела на эти два пальца своими блестящими круглыми глазенками. Подражая взрослым, она неустанно повторяла: «Девятнадцать, девятнадцать!»

Ему действительно было девятнадцать лет! Но этот юноша уже успел послужить кадровым солдатом в Красной армии. И можно было быть уверенным, что молодой начальник уезда с честью справится со своими трудными обязанностями при помощи партии и товарищей.

Впоследствии Лю Ху-лань постоянно слышала в деревне разговоры о молодом начальнике уезда.

Еще задолго до всех этих событий Лю Ху-лань часто видела, как взрослые, собираясь вместе, о чем-то тихо говорят и горестно вздыхают. Отец и мать Лю Ху-лань тоже зачастую печалились и хмурились. Жестокие порядки и эксплуатация помещиков так угнетали народ, что простому человеку и вздохеуть было невозможно. Вся власть принадлежала помещикам, они легко уклонялись от уплаты военных налогов, и все тяжкое бремя налогов падало на плечи крестьян-бедняков и середняков. Семья Лю Цзин-цяня испытала это на себе.

Но вот пришли коммунисты, и в начале 1938 года в уезде Вэньшуй был создан комитет, который точно определил размер налога с каждой семьи. Положение изменилось в корне: помещики не могли уже уклоняться от уплаты, поэтому доля взноса бедняков и середняков резко сократилась. Теперь Лю Ху-лань видела улыбку на лицах домашних и слышала благожелательные разговоры о коммунистах, о Восьмой армии, о начальнике уезда Гу Юн-тяне.

Вэньшуйский уезд имеет сравнительно развитую систему орошения. Однако всякий раз, когда приходил срок поливки земель, отец Лю Ху-лань вместе со своими земляками во все глаза смотрел на воду, текущую мимо крестьянских участков на землю помещика. Лю Ху-лань теребила отца за рукав и, глядя на него, спрашивала:

— Папа! А почему наши земли не поливаются?

От природы неразговорчивый, отец ее и в этих случаях не произносил ни слова; он гладил дочь по голове и, вздыхая, жадно смотрел на уходящий поток воды. В старом Китае система орошения полностью находилась в руках феодалов-помещиков. Они устанавливали и продолжительность поливки земель и время поливки. Каждый год вода в первую очередь спешила в соседние деревни, к богатым помещикам, а крестьяне ждали; потом она текла в Юньчжоуси, но тоже к помещику, а крестьяне по-прежнему ждали; в последнюю очередь вода приходила на землю семьи Лю Ху-лань.

Когда разразилась антияпонская война, ирригационное хозяйство Вэньшуя пришло в упадок. Но после создания уездного демократического правительства сразу же начались восстановительные работы, стали приводить в порядок развалившиеся дамбы. Постепенно все управление ирригационным хозяйством перешло в руки народа. Сроки поливки и ее продолжительность теперь устанавливались справедливо, демократическим путем. Лю Ху-лань стала замечать теперь радостные огоньки в глазах отца и матери. Они, как все, с благодарностью говорили о Коммунистической партии, о Восьмой армии, о начальнике уезда Гу Юн-тяне.

И вдруг Гу Юн-тянь сам явился в деревню Юньчжоуси. Обрадованные крестьяне, смеясь, окружили его. Лю Ху-лань тоже протиснулась в толпу и, подняв голову, смотрела на молодого начальника.

«Народное правительство, — начал свою речь Гу Юн-тянь, — уже издало приказ, которым твердо устанавливается, что годовой доход помещика не должен превышать одного процента. Приказ-то издан, а вот в деревнях он что-то не выполняется. В чем причина? А в том, что во многих деревнях власть еще целиком находится в руках феодалов-помещиков. Они скрывают от крестьян новый закон, потому что он больно бьет их, лишает богатой прибыли…»