Читаем Лицеист полностью

Ее благоверный тоже оказался порешительнее — сообразив, за что нас благодарит его жена, сложился в поясном поклоне и помог это сделать другу, но тут я прервал разошедшуюся девушку и с мягкой улыбкой дал понять, что нам пора.

Намек был понят влет, и две супружеские четы с колясками двинулись в одну сторону, а мы потопали в другую. К предпоследней скульптуре из тех, которыми Дауд мечтал полюбоваться снова. Конь действительно выглядел великолепно, поэтому возле него мы задержались минут на двадцать.

И почти столько же времени провели у следующего. А потом вернулись к машинам, попрощались с Чеботаревой, дали Ждановой возможность переодеться без зрителей, выехали в город и покатили к Академии имени Шуйского.

По дороге курсантка раз пятнадцать поблагодарила нас за потрясающее увольнение, выбравшись из «Потапыча» перед казармой, расцеловала, а через пару минут прислала сообщение со словом «Спасибо» и бесконечным рядом восклицательных знаков. В результате добрую половину пути до «Паруса» мы обсуждали именно ее. А потом переключились на домашнее задание — роман Александра Спесивцева «Отречение», который были обязаны прочитать к понедельнику, но так и не открыли.

Предложение Эрикссона прогулять урок литературы отвергли хором, так как, в отличие от него, понимали, что с Лисициной этот номер не пройдет. Подняли на смех и предложение Сома проглядеть какую-нибудь методичку, зная, что такой уровень «знаний» гарантированно выйдет боком. Вот и решили зарыться в книгу сразу после ужина. Но если мы, парни, отнеслись к этому философски, то девчонки застрадали. Ибо, оказывается, планировали устроить небольшой виртуальный налет на магазины женского шмотья.

Мы ухохатывались над страдалицами до тех пор, пока не выгрузились из машин. А в лифтовом холле вынужденно разделились: большая часть команды под предводительством Янки и Дауда кое-как втиснулась в первую прибывшую кабинку и поехала прямиком на пятидесятый, а мы с Валентиной отправились провожать Наоки, Эиру и их телохранительниц.

На сорок седьмом задержались от силы на пару минут — я довел японок до их квартиры и вернулся в кабинку, в которой меня дожидались остальные дамы. А на сорок восьмом пришлось потерять значительно больше времени. Из-за соотечественника Медовой Змеюки, обнаружившегося в холле!

Увидеть рядом с ней меня рослый, очень хорошо сложенный и стильно одетый Огневик явно не ожидал, но фантастически быстро адаптировался к новой ситуации и расплылся в счастливой улыбке.

Поздоровался и представился вежливее некуда, дождался, пока я отвечу тем же самым, и объяснил причины своего появления на этом этаже:

— Лютобор Игоревич, я приехал в Великий Новгород не для учебы, а по любви. Вот уже два с лишним года я без ума от Ики, телохранительницы Эиру Этэ-Инти, поэтому после их отъезда из Империи Солнца жизнь ТАМ потеряла для меня всякий смысл. Слава всем богам, мой дед знает, что такое Истинное Чувство, поэтому не только отпустил меня сюда, в Российскую Империю, но и благословил. Вот я и купил квартиру в вашем жилом комплексе, выяснил, где вы паркуетесь, установил напротив этих мест несколько микрокамер и сосредоточился на ожидании. Не скажу, что было легко, но я дотерпел. А сейчас всем сердцем прошу у вас понимания: я люблю эту девушку и ради того, чтобы быть с ней, готов на все, включая переход из своего рода в ваш…

Пока он рассказывал о своих чувствах, я то и дело поглядывал на Ику, чтобы понять, как она относится к этому парню. К сожалению, с первого и до последнего мгновения этого признания лицо девушки напоминало каменную маску. Впрочем, после того, как влюбленный юноша закончил, эмпатка все-таки показала мне условленный жест и дала понять, что тот говорит именно то, что думает.

Каюсь, я здорово расстроился. Однако задать напрашивавшийся вопрос о наличии или отсутствии ответных чувств не успел — дослушав этот монолог, Эиру изобразила аплодисменты, затем презрительно фыркнула и уставилась мне в глаза:

— Лют, в нашем Высшем Свете этого красавца

называют Уарака Хеморе. Хеморе — это одна из самых опасных змей Южной Америки, а Уарака — герой эпоса, чем-то напоминающий Одиссея из мифов Древней Эллады. Только если Лаэртида можно назвать символом хитроумия, то Уарака остался в памяти народа проходимцем, использовавшим дьявольскую изобретательность ради одной-единственной цели — соблазнения чужих жен и использования их в качестве живых ступенек к вершинам власти. Кстати, он сейчас возмутится. Искренне-искренне. Ибо наверняка знает, что Ика — эмпат, соответственно, в очередной раз заставил себя поверить в наличие чувств…

«Уарака» пошел красными пятнами, набрал полную грудь воздуха, дабы защитить свое доброе имя, но Эиру гордо вскинула голову, развернула плечи и добавила в голос закаленной стали:

— Ты, кажется, забыл, что стоишь перед Этэ-Инти!!!

Огневику резко поплохело, и он, упав на колени, торопливо прижал лоб к полу.

Такой вариант «общения» пришелся Медовой Змеюке по душе, но если и успокоил, то несильно: