Читаем Литературный мастер-класс полностью

Я усердно работаю. У меня был период очень мрачного настроения, когда я сначала не мог писать, а потом и спать — недели три подряд. Я вставал около двух часов ночи и шел работать в маленький домик до рассвета, потому что, когда вы пишете книгу и не можете спать, по ночам мозг фонтанирует идеями, книга укладывается в голове, а наутро все уходит и наступает разочарование. Но в итоге я решил, что надо заняться упражнениями, так что я стал выходить на лодке в любую погоду, и сейчас со мной все в порядке. Лучше писать меньше, но делать больше упражнений, чем строчить без перерыва, так что чувствуешь себя ненормальным. У меня раньше никогда не было старой доброй меланхолии, и я рад, что перенес ее приступ: теперь я понимаю, через что проходят другие. Это помогло мне примириться с тем, что случилось с моим отцом.

Мысль о том, что нужно писать, нависает надо мною безобразной тучей, вгоняя в тревогу и депрессию, как перед летней бурей, так что после завтрака я отдыхаю, ухожу из дома, часто в каком-то непонятном и необъяснимом направлении: в ближайший зоопарк, на почту за конвертами с марками… Моя профессиональная деятельность — это долгие и бесстыдные попытки убежать. Дома мешает абсолютно все, на работе я никогда и не бываю… Но я все равно пишу. Меня не останавливает даже лежание с закрытыми глазами, даже семья и чрезмерная озабоченность проблемами.

Разумнее всего не слишком беспокоиться по поводу периодов творческого бесплодия. Они помогают теме вылежаться и впускают в сюжет реальность повседневной жизни.

Я сидела над неоконченным черновиком несколько лет, пока не заподозрила, и притом справедливо, что просто не знала, как его закончить. Когда я снова вернулась к нему, я все равно этого не знала, однако продолжила и в итоге дописала книгу. Если бы кто-то сразу сказал мне, что я никогда не пойму, как писать романы, я бы сразу продолжала, невзирая на почти полное смятение и сомнения, а дописав черновик, оценила бы написанное и стала бы улучшать книгу.