Когда я писала последний роман, то со мной рядом всегда стояли:

У меня на столе есть побег, который жевал бобр; птичье гнездо; кусок черного торфа из Северной Ирландии; пластиковый пакет с красным песком со сцены нового театра «Глобус» (я взял его оттуда после постановки шекспировской «Зимней сказки»), обломок кирпича и какая-то грязь с пастбища у дома Фолкнера в Роуэн-Оукс; старомодная грелка для рук в бархатном мешочке; голубая бандана; складной нож, который раньше принадлежал моему деду по матери Рою Шейверу, овцеводу из Южной Дакоты; обсидиановый наконечник стрелы, который мой отец нашел на пустошах Северной Дакоты, где родился почти сто лет назад… Вещи на моем столе и стенах над ним эмоционально связывают меня с воспоминаниями, образом жизни, людьми и географическими регионами, которые важны для меня. Именно эта эмоциональная связь и дает мне стимул писать.

В свою последнюю поездку в Италию я разрабатывала роман, где повествование вели три героя. Я купила три раза по три блокнота: сначала — в тосканской конфетной лавочке, они были в ярком лакрично-черном переплете; потом — с обложкой терракотового цвета, как крыши, которые я могла видеть из своего окна, — в магазине рядом с Пантеоном, на той же улице, где я приобрела пару замшевых зеленых перчаток с малиновой оторочкой. У Санта-Марии в Трастевере я купила блокноты, которые подошли бы священникам, покрытые черным картоном с красной обшивкой.