Мой опыт показывает: все, что мне нужно для работы, — это бумага, табак, еда и немного виски.

Тихая комната. Хороший письменный стол. Желательно — музыка Телеманна. Раннее утро. Никакой работы после заката солнца.

В идеале я бы предпочла писать за столом в своем доме в Саусалито. С наушниками на голове я могу писать где угодно, был бы компьютер. Я пишу и в большом блокноте — это хорошо подходит для путешествий, когда компьютер недоступен. Например, если я еду в автобусе.

Я совершенно горизонтальный писатель. Я даже думать не могу, пока не лягу на кровать или не растянусь на диване с кофе и сигаретой, попыхивая и отхлебывая. Когда дело близится к вечеру, я перехожу с кофе на мятный чай, а потом на шерри и мартини. Нет, печатной машинкой я не пользуюсь. Не сразу. Первую версию я пишу от руки (карандашом).

Работать я начинаю на кухонном столе с бумажкой и ручкой, потом перехожу выше, к печатной машинке, и затем поднимаюсь на самый верх дома, где стоит компьютер с текстовым редактором. В этой комнате царит бедлам, повсюду сигаретный пепел и клочки бумаги. Компьютер я держу там, чтобы он не попадался на глаза, как и телевизор, ведь они так уродливы.

Я декламирую строчки вслух. Живу я один, но мои соседи считают, что жизнь в моей многолюдной квартире бьет ключом.

Он не мог сосредоточиться на работе, если у него на столе в строго определенном порядке не стояли определенные предметы, к которым он относился как к талисманам, — группа сражающихся бронзовых жаб и фарфоровая обезьянка, которые сейчас выставлены в лондонском музее Чарльза Диккенса.