Читаем Лисы (ЛП) полностью

Майло оглядывается. Его пластмассовая нога лежит у него на коленях – чтобы «культя могла подышать». Она пугает меня, эта его пластмассовая нога. Наводит на мысли об отделенных от тела конечностях. О его отделенной от тела конечности. Он рассказывал, что служил в Ираке, и его друг наступил на мину. Друга разнесло в клочья. А вот Майло, который шел рядом с ним, повезло.

Везунчик Майло… Ему снятся кошмары, и две ночи из трех он орет так, что снаружи слышно.

Все равно сон у меня никакой.

– Данни, Чемпион мира! – кричит он. Это лучше, чем Локи. Наверное. – Приятно снова видеть тебя на улице, ребятенок.

Зимой, отправляясь за реку в Лондон, я редко возвращался до темноты. Дорога в каждую сторону занимает примерно час. Но мне надо бы отдохнуть перед бессонной ночью – второй своей ночью, когда я буду охотиться на акул. Я, правда, собираюсь придумать этому названию какую-нибудь замену получше. Мне все еще стыдно из-за того, что Мики его увидел.

Дашиэль часто говорил, что у себя в голове я проживаю совершенно иную жизнь. Что ж. Наверное он был прав.

Осторожно, стараясь больше не наступать на осколки плитки, я огибаю бассейн и, опустившись на пол возле Майло, тоже свешиваю ноги за край. Пока он щурится на меня, я протягиваю ему пакет, который держу в руках. Его глаза загораются при виде картонки с его любимым козьим мясом в соусе карри. Оно, должно быть, уже остыло, но я знаю, что Майло понравится все равно.

– Как ты заработал на этот пир? – Он открывает картонку и предлагает мне попробовать первым. Я осторожно выбираю округлый кусочек козлиного мяса.

Козлятина на вкус ничего, хоть и жесткая. Свою порцию плантанов с карри я умял по дороге домой.

– Починил у Дианы кассу, – с полным ртом отвечаю я.

Диана управляет афро-карибским ресторанчиком на другом берегу реки. Она милая. Иногда, если на улице дождь, или снег, или просто слишком уж холодно, выносит стаканчики с чаем и остатки обедов к подземному переходу возле реки, где всегда шатается много бездомных. Когда у нее барахлит электроника, я всегда стараюсь помочь.

Пока Майло ест, я болтаю ногами, сидя с ним рядом. Я знаю, он понимает, что так я благодарю его за вчера – за то, что он не позволил мне барахтаться в своем горе и заставил выбраться из норы. Еще я знаю, что обсуждать это мы никогда больше не будем.

Закончив, Майло похлопывает меня по спине.

– Ты хороший парень. Делаешь всякие глупые ошибки порой, но с кем не бывает… У тебя все наладится. Верь мне.

Большую часть времени Майло вот такой, как сейчас – мудрец с обилием полезных советов. Но иногда в голове у него творятся страшные вещи. Может, поэтому он столь многое понимает. Я доверяю ему. Он настоящий и даже не пытается делать вид, что у него все нормально. То, что он пережил, когда прямо при нем его друг подорвался на мине, сломало его навсегда.

И все же я не решаюсь поверить его словам.

***

Остаток дня я провожу, закутавшись в покрывала в норе.

Несмотря на весь ужас, случившийся в последнее время, несмотря на то, что я постоянно заставляю себя думать о Дашиэле – он словно синяк, на который я непрестанно давлю, словно ранка, которой я не даю зажить – но сегодня я чувствую себя не так плохо, как раньше. Ощущение, словно я падаю в пропасть, прошло. На свете есть еще вещи, которые приносят мне радость, и вещи, от которых мое сердце начинает биться быстрее… улыбка Мики и фотография без мейкапа, которую я нашел в его телефоне. Там он, позируя, стоит напротив зеркала в комнате, похожей на гостиничный номер. Смотрит в камеру, выставив телефон прямо перед собой – без улыбки, но с таким искренним выражением на лице, что мне почему-то начинает казаться, что, если как следует всмотреться в его глаза, то можно заглянуть ему в душу. Я еще никогда и близко не испытывал подобного чувства – как сейчас, когда смотрю на его фотографию.

И я так рад, что нашел ее.

Пусть мне в голову и закрадывается мысль, что это пугающе-странно – испытывать желание смотреть на него целый день, будто я извращенец, который забрался к кому-то в квартиру, чтобы полистать чужие фотоальбомы. Но ведь он о том никогда не узнает, верно? Надо придумать способ, как сохранить этот снимок…

Вот так и вышло, что я сломал телефон Мики.

Не нарочно. Черт. Конечно же, я не хотел. Это последнее, что мне хотелось бы сделать.

Я смотрю на телефон у себя в руке. Задняя сторона такая горячая, словно внутри что-то поджарилось. Второй рукой прикрываю рот. Как бы мне хотелось отмотать назад то, что я сейчас сделал. Черт.

Обычно я не такой конченный идиот. Проклятье. Где была моя голова?

Трясущимися руками я сбрасываю со спины покрывало и поднимаюсь на ноги. Меня одновременно и морозит, и лихорадит, пока я беспокойно расхаживаю между туалетной кабинкой и раковиной, перешагивая через разбросанные по кафелю пола телефоны и батареи.

Что я сделал?