– Вот. Он мне так и сообщил, – я решил говорить все начистоту, иначе, зачем ехал? – И даже я добыл всякие бумаги, чертежик замка… А умные мои сотрудники, твердят – в этом есть тайнопись. Повторяющиеся последовательности.

Она вскинула подрисованные краской брови, и я добавил:

– Для раскрытия кода на перебор всех возможных вариантов последовательностей потребуется довольно много времени. А у меня – сроки. – Я ударил ребром ладони по своему горлу, – Вон, завкомплексом так разнервничался, что приказ отдал и пошел… Прям в стену. Увезли его.

– Это Кэтэван Ламидзе? И что – с него требовали возможности сверхдальних полетов, причем так жестко требовали, что он разум потерял? – быстро спросила Китерварг.

И я подтвердил.

– Ладно. Видно срок вышел.

Она отодвинула стакан, тяжело поднялась, подошла к шкафу и достала с верхней полки из-под разномастного неглаженного белья старую кожаную дамскую сумку, а из нее – тяжелую связку проржавевших ключей и протянула мне.

– Сотрудник Китерварг, – недовольно проворчал я, – мне нужен ключ к шифру. А вы мне что даете?

– Ах, да! – хохотнула большая древняя женщина, взяла один из ключей, поднесла ко рту… и лизнула своим желтоватым, рыхлым языком.

– Главное, не предмет. Главное – вещество, – загадочно произнесла она.

Мне ничего не оставалось, я принял ржавый ключ, положил в непромокаемый пакет и сунул в нагрудный карман.

– А теперь я тебя спрошу, Леонид Михайлович, начальник отдела имитации КБ «Запуск», – загудела, наконец расправившаяся со своим стаканом завкафедрой Эвелина Китерварг, – Неужели с помощью парка этих вот… корпов – вы не смогли прокатать все итерации для разгадки шифра? Ведь я смотрю, мощь в них – нечеловеческая.

– Сдается, что так, – ответил я очень осторожными словами полковника Синицына, – только мы пока осваиваем их, то бишь, разбираемся, но постепенно.

Эвелина Захариевна снова вскинула брови. Я пояснил.

– Если раньше люди приближали возможности машин к своим, во всяком случае, делали такие попытки, то теперь, мы, люди, пытаемся приблизиться к их неожиданно открывшимся возможностям.

– Ох, не знаю я! – Китерварг схватилась массивными ладонями за голову, – Пошла ведь со скуки – лютой скуки! – в кружок к Артамонышу, – и хорошо выучила правила вертикалистов. – Потом все это потянулось: революция, Нифонтов, Петруничев, большая война. И я все ждала, что казавшиеся мне разумными правила хоть как-то проявятся: у меня все время было такое ощущение, что Нифонтов с Петруничевым как-то были задействованы вертикалистами, хотя понятия не имею, как. Уж никоим образом к нашему городу и реальному училищу они отношения не имели.

– А откуда вы взяли, что… – я выразительно глянул на потолок, но Китерварг махнула рукой: мол, бояться мне нечего, – подобные общества были только в вашем городке. Возможно, эмиссары движения прибыли в разные точки государства.

– Я думало об этом, – медленно проговорила Эвелина Захариевна. – Думала. И решила, что и на этой и на чужой земле вертикализм был многим… привит.

– Приви-и-и-т? – протянул я, не зная, что сказать.

– Ну да, все это, словно прививка. С одной стороны – спасают от тяжелой болезни. А с другой – заражают той же оспой некоторые участки кожи. И остаются углубления и шрамы – оспины. И эта наша безуспешная борьба за экономную энергетику. Ты куда приехал-то? Ослябинск-36 – это же зона великих энергетических испытаний. Видел, как я обрабатывала здешнюю воду? А некоторые, просто раз по двадцать кипятят и потом только пьют. Такая вот у нас живая вода. И теперь все кинулись на породу из Пятого прииска, на находку Выборгского. А он – артамонышев выкормыш. И ваш движок… Для вертикального взлета, так ведь?

Завкафедрой Китерварг пошла мыть стаканы, потом спросила.

– И как там Кубатый?

Я не стал ей рассказывать про провал и желтое озеро.

35

Имитация

Вернувшись, Леник тут же отдал аккуратно упакованный в непромокаемый пакет ключ Синицыну. Через несколько дней они снова собрались на Второй территории и Синицын сообщил:

– Я провел исследования… ну, это не важно… В общем, в центральную лабораторию у меня есть свои ходы. Итак – во-первых, фрагменты вещества на ключе включают элементы, сходные по характеристикам с оксалитовой породой, обнаруженной Выборгским…

– А откуда ты знаешь об этих характеристиках, подполковник? – недоверчиво и даже грубо спросил Анпилогов.

– Ну, тут и сомневаться не приходилось, – хмыкнул Синицын, – ты же знаешь, Демура этим занимался.

– Но ведь Колька так и не сказал ничего! А, Демура? – воззвал Леонид Михайлович.

– А нечего говорить, – хмуро и глухо проговорил Николай из своего угла. – Возможности там, конечно, гигантские, мы пока задействуем процентов десять. И что дальше будет – и представить себе трудно. И страшно. Только, – Демура вдруг вышел на свет, запустил пальцы в волосы, прикрыв ладонью лоб, глаза, и вдруг заявил: