Читаем Лишенные плоти полностью

Об этом мне говорить особенно нелегко. Ты наверняка сочтешь, что я все это сочинил. Или подумаешь, что у меня старческий маразм. Но это правда, я клянусь. Хочешь — верь, хочешь — нет. Выбор за тобой. Ты знаешь свою мать как минимум так же хорошо, как знал ее я. И ты сам определишь, правдоподобна моя история или нет.

В то время я был молодым человеком, которого ждало блестящее будущее. Я всегда что-то выдумывал и изобретал. Большая часть моих проектов оканчивались ничем, но некоторые оказались вполне удачными. Моя первая компания принесла мне славу и успех благодаря разработке нового уникального способа гальванизации хирургических инструментов. Дела шли хорошо, несколько крупных корпораций предлагали мне целую кучу денег за патент. Я был весьма собой доволен. Я знал, что скоро стану богатым, преуспевающим бизнесменом — а для выходца из бедного рабочего района Соуэрби-бридж это много значило.

В то время я встречался с твоей матерью. Ванесса совершенно свела меня с ума. Я никогда еще не встречал таких женщин. Она была дивой, ярчайшей звездой, на фоне которой другие девушки Галифакса выглядели серыми мышками. Конечно, я знал, что характер у нее — не сахар. Твоя бабушка была очень жесткой женщиной, и Ванессу она воспитала по своему образу и подобию. Но у нас с Ванессой были серьезные отношения, и рядом со мной она становилась чуть мягче и добрее. Мы отлично проводили с ней время. И она была удивительно красива». — Теперь голос Артура звучал пылко и страстно. Тони знал, какой обворожительной умеет быть его мать. Неудивительно, что она вскружила голову Артуру.

«Попросив ее руки, я был уверен, что она мне откажет. Но она согласилась. Я был на седьмом небе от счастья. Мы решили пожениться весной. Кроме того, Ванесса предложила, чтобы мы составили завещания в пользу друг друга. Она тогда работала в адвокатской конторе, и нам бы это ничего не стоило. После свадьбы она собиралась уволиться, так что мы решили воспользоваться возможностью и бесплатно оформили завещания. — Артур грустно усмехнулся. — Ты, наверное, думаешь, что я типичный йоркширец, да? На халяву и уксус сладкий и все такое… Оформление завещания ничего мне не стоило. Но именно из-за него я очень многого лишился.

Итак, мы составили завещания в пользу друг друга. Как раз в это время ко мне с деловым предложением обратилась компания из Шеффилда. Они хотели купить у меня не только патент, но и фабрику. Давали за это кучу денег, да еще и назначали мне пожизненный процент от прибыли. Для человека без особых амбиций предложения лучше и придумать было нельзя. Но я-то был не таким. У меня была целая прорва амбиций, желаний и надежд, и все они включали мое личное дело и моих рабочих. Ванесса считала, что я сошел с ума. Она-то думала, что мне надо продать все, что только можно, а на вырученную сумму зажить припеваючи. „Но что мы будем делать, когда деньги кончатся?“ — спросил тогда я. А она ответила, что я обязательно изобрету что-нибудь еще, а потом устроенный бизнес можно будет опять выгодно продать. Но я все-таки колебался. Уж слишком много на свете было других изобретателей, больше так ничего и не придумавших.

Ты, наверное, знаешь, какой бывает твоя мать, когда ей в голову втемяшится какая-нибудь идея. Переубедить ее невозможно, с тем же успехом можно спорить с паровым катком. Но я стоял на своем. Я сам хотел решить, что мне делать, и не собирался уступать Ванессе. Я велел себе проявить твердость, ведь иначе мне светило провести всю жизнь под каблуком жены, выполняя все ее прихоти. В общем, патовая ситуация. Ну, как мне тогда казалось.

Однажды вечером мы с ней шли домой через Сэвил-парк. Было уже поздно, и совсем стемнело. Вокруг не было ни души. Ванесса опять завела разговор о продаже фабрики. А потом я помню, как сказал: „Только через мой труп“, — и вдруг почувствовал страшную жгучую боль в груди. Время как будто замерло. Передо мной стояла Ванесса, а в ее руках был окровавленный нож. Я опустил глаза и увидел, что на моей рубашке расплывается красное пятно. Ноги у меня подкосились, и тогда — клянусь — я услышал ее слова: „Ты сам это предложил, Эдди“.

Очнулся я в больнице. Врачи говорили, что мне чертовски повезло, что я чудом остался в живых. А рядом сидела Ванесса. Держала меня за руку и мило улыбалась. Я думал, что сошел с ума. Но потом врач оставил нас вдвоем.

— Я сказала полицейским, что на нас напал грабитель, — заявила Ванесса. — Если скажешь им, что все было не так, они подумают, что у тебя поехала крыша.

Понимаешь, я должен был умереть. Тогда она бы поступила с компанией так, как ей хотелось. А я взял и выжил. И сбежал. Выздоровев, я продал фабрику и патент и на год уехал в Канаду — изучать металлургическое дело. Вернувшись, осел в Вустере — он показался мне симпатичным городком, к тому же там я никого не знал. Больше серьезных отношений у меня ни с кем не было. Слишком силен оказался яд, которым отравила меня Ванесса. Трудно влюбиться, если девушка, которую ты любил, пыталась тебя убить.