Читаем Лис Адриатики полностью

Уверен в этом был и старший офицер, выдавая вполголоса такую отборную ругань на французском, что некоторые слова для Ивана даже были незнакомы. Любопытство все же победило, и он поинтересовался:

– Месье Жан, вы мне потом напишите все подробно на бумаге. Я хоть и неплохо знаю французский язык, но есть такое, чего я никогда не слышал! Это карибский диалект французского?

– Нет, мон капитан. Это пожелание доброго здоровья нашим заклятым друзьям венецианцам, чтоб им в аду гореть! Но, похоже, скоро и здесь будет жарко?

– Обязательно будет… Но не нам, а нашим заклятым друзьям венецианцам. К повороту!

«Шахин» быстро выполнила поворот, сменив галс, и теперь шла в направлении Триеста параллельно берегу. Иван решил бить противника по частям, а начать с меньшей группы. В результате этого маневра пять шебек остались за кормой и были вынуждены догонять уходящую «Шахин», зато четыре других приближались довольно быстро. Иван понимал, что их единственная надежда – новые пушки и мастерство Бахира. Поэтому кажущийся самоубийственным маневр оказался единственно верным решением. «Шахин» шла в бакштаг и ее почти не качало, что создало удобные условия для стрельбы из носового орудия. Расстояние было еще очень большим – более двух миль. А это много даже для такого хорошего канонира, как Бахир. Но выбора не оставалось. Либо они собьют ход этой группе и вырвутся на оперативный простор раньше, чем войдут в зону поражения артиллерии противника, либо придется вести бой с превосходящими силами на малых дистанциях, где шансов на успех ничтожно мало. Все, кто находился на палубе, молча наблюдали за несущимися наперерез узкими силуэтами, над которыми распустились огромные белые пятна парусов. Венецианцы тоже выжимали из рангоута все возможное, чтобы не упустить все-таки угодившего в западню турка. Не было сомнений, что там опознали «Шахин». Поэтому охотничий азарт венецианцев достиг апогея, и они открыли огонь первыми. Попасть на такой дистанции при стрельбе навесом можно лишь случайно, но охотники решили попытать счастья. Однако все ядра упали с недолетом. Какое-то время уйдет на перезарядку орудий. Четверо охотников уже не сомневались в том, что дичь не сможет ускользнуть. Турки лезли напролом, прямо на противника. Скоро они окажутся в зоне досягаемости огня венецианской артиллерии, и тогда их ничто не спасет…

Во всяком случае, так считали охотники. Поэтому граната, выпущенная из носового 75-мм орудия турецкой шебеки и разорвавшаяся при попадании в паруса на фок-мачте ближайшего венецианского корабля, оказалась полной неожиданностью. Фок-мачта рухнула, и венецианец резко увалился под ветер, оказавшись на пути другой шебеки, которая едва избежала столкновения. Второй выстрел, и огненный цветок взрыва вспыхнул над палубой второго венецианца. А затем стрельба «Шахин» стала практически непрерывной, насколько позволяла скорострельность казнозарядных орудий. И по палубам венецианских кораблей словно прошла коса смерти.

Бахир не стал рисковать и стрелять по корпусу, представлявшему очень трудную мишень на такой дистанции, поэтому вел огонь гранатами по парусам. Чувствительные взрыватели срабатывали даже при попадании в такое препятствие, ломая мачты и реи, разрывая паруса и такелаж, а также осыпая палубы противника градом осколков. Очень скоро группа из четырех шебек, пытавшихся перехватить «Шахин», превратилась в плавучие мишени, лишившиеся парусов и такелажа. Корабли беспомощно дрейфовали по ветру, хотя и оставались на плаву. Но вот каковы там потери в командах после такого обстрела, оставалось только догадываться. Видя, что противник лишился хода и практически потерял боеспособность, Иван приказал подойти поближе, заняв такую позицию, чтобы венецианские корабли оказались почти на одной линии. И только после этого открыл огонь по ближайшему, стараясь повредить корпус.