Читаем Линия горизонта полностью

Полагаю, в этом деле отнюдь не зазорно изучать и использовать лучший зарубежный опыт. Скажем, опыт Швеции, где сумели создать такую систему, при которой каждый гражданин может оперативно получить практически любую информацию из органов власти и проследить, как и кем принимаются решения по его обращению. Открытость госаппарата доведена до такой степени, что простой шведский обыватель при желании может без проблем ознакомиться со свежей почтой самого премьер-министра, причем порой даже раньше, чем сам премьер-министр. Нам сегодня это кажется невероятным. Но спрашивается: если шведы смогли это сделать, почему мы не можем?

Нет никаких оснований бояться раскрывать «внутреннюю кухню» работы чиновничьего аппарата. Это ведь не вопрос обороны и безопасности. Тут большей частью таятся «секреты» совсем иного рода. Вы посмотрите: стоило нам законодательно предписать структурам всех уровней обеспечивать открытость госзакупок, столько сразу интересного открылось в этой сфере! Во всяком случае общественности стало гораздо яснее: кто из чиновников распоряжается бюджетными средствами рачительно, а кто привык пускать их на дорогие авто, роскошную обстановку кабинетов и иные прихоти.

Считаю, что в плане утверждения принципа публичности власти весьма полезна внедряемая по инициативе Президента России практика публикации госслужащими высокого уровня и их ближайшими родственниками деклараций о доходах и имуществе. Конечно, кое-что тут пока неоднозначно. Судя по соцопросу, проведенному в апреле Левада-центром, 88 процентов граждан не верят, что в декларациях указаны все доходы чиновников. Еще примечательнее, что 84 процента опрошенных при ответе на вопрос «Почему жены многих высокопоставленных чиновников имеют доходы, многократно превышающие доходы мужей?», выразили убежденность: дело не в деловой хватке жен, а во властном ресурсе мужей, который используется для умножения супружеских доходов.

Тем не менее, уже сам факт, что все это вынесено на всеобщее обозрение и обсуждение, позитивен. Но, разумеется, ограничиваться только этим нельзя. Уровень доверия к нашему чиновничеству просто удручающе низок. И если мы хотим его повысить, надо обязательно запускать эффективные процедуры проверки соответствия заявленных сведений реальным фактам. Результаты проверок должны быть столь же открыты и подконтрольны общественности, как сами декларации. Кроме того, в дальнейшем надо законодательно расширить круг родственников чиновника, чьи доходы должны быть открыты и обнародованы. Я имею в виду взрослых детей, родителей, братьев и сестер. Картина сразу может оказаться куда более объективной и красноречивой.

Пока в борьбе с бюрократизмом и коррупцией мы сделали лишь первые шаги. Мы сказали «А», но следом надо говорить и «Б», и «В», и далее по всему алфавиту. Надо ускорять реализацию программы «Электронное правительство», а затем браться и за «Электронный парламент». Надо совершенствовать механизмы общественного контроля за деятельностью госструктур. Надо повышать независимость судебной системы и, в частности, развертывать систему административных судов, в которых граждане могли бы без затяжек и проволочек отстаивать права, нарушенные чиновниками. Но особо я бы подчеркнул важность такого демократического института, как многопартийность. Опыт многих стран убедительно доказывает, что атмосфера политической конкуренции – лучшая профилактика от бюрократического ожирения власти и госаппарата. К сожалению, политическая система России пока в полной мере эту функцию не выполняет.

Сами граждане и избиратели должны разобраться в истинной сути происходящих процессов, должны определиться: согласны ли отдать Россию в безраздельное владение бюрократии? Или все-таки хотят сами быть хозяевами собственной судьбы.

Говорят, что обсуждение путей борьбы с бюрократизмом и коррупцией непременно сопровождается некой фатальностью и безысходностью. Мол, это чуть ли не ментальная черта России, следствие особенностей ее исторического развития, тяги народа к «сильной руке» и т. д. Это неправда! Россия не хуже других стран, и она способна, модернизировав государственную машину на демократических началах, вывести ее на самый современный уровень.

Ну а если уж говорить о менталитете, есть смысл упомянуть об одном феномене российского общественного сознания, подмеченном социологами. У нас граждане (порой осознанно, а порой неосознанно) разделяют понятия «госслужащий» и «чиновник». То есть сама система госслужбы, как таковая, в общем-то вполне уважаема в обществе. Но при этом обобщенный образ чиновничества вызывает резкое неприятие. Почему? Да потому, что в умах россиян живет идеал государственного человека, увязанный с возвышающей идеей служения, с заботой о народных нуждах, с духовными и нравственными принципами. А вот то, что не соответствует этому идеалу, граждане отвергают, воспринимают как антипод государственности и совершенно чуждую им силу.