Читаем Лилит полностью

Ее скорбь была столь же глубокой, как и моя, ведь я потеряла всё: храм, своих голубиц, надежду на возвращение Ашеры в сердце Израиля. Все, что оставалось на будущее, – Дамарь и юные жрицы под ее попечением.

Я отправилась в Сидон, решив вернуть оставшихся голубиц домой. Они помогут излечиться этому сломленному, безрадостному городу, изгонят паранойю и ужас, висящие над дворцом, словно вонь от дубильни. С их возвращением мы восстановим храм и возобновим ритуалы и праздники, что скрашивали жизнь этого некогда счастливого народа.

* * *

Я прибыла на закате, когда девы Сидона возвращались с водой от колодцев. Отец Иезавели умер зимой. Ее брат Ваалезор, новый царь, приветливо встретил меня. Он сказал, что тем же вечером я увижусь с Дамарью на приветственном пиру, и повел меня на крышу своего дворца.

Над лабиринтом узких переулков внизу сгущалась тьма. За лесом раскачивающихся мачт в порту солнце постепенно сменяло оттенки – розоватое, потом оранжевое, лиловое, пурпурное, – пока не скрылось в море.

– Как поживает моя сестра?

Ваалезор видел ее беспокойство на коронации племянника. Врать не имело смысла.

– Она… встревожена. Но собирается женить Охозию. Возвращение жриц вдохнет в Иезавель жизнь.

Он вежливо откашлялся.

– Как вам известно, я знаю о постыдных событиях на горе Кармил. Жрицы просили здесь об убежище. Я не могу позволить им вернуться в Израиль, если там им будет грозить опасность.

– Там теперь овершенно безопасно. Ахав погиб, пророк Яхве скрылся. Этим бедам пришел конец.

Царь глотнул вина из кубка. Он был поразительно привлекателен, как и его сестра: такие же полные губы, такое же нескрываемое презрение к глупости.

– У меня есть другое предложение. – Ваалезор посмотрел в сторону моря, где прекрасные розовые отсветы на небе напоминали о недавно зашедшем солнце, и указал пальцем: – Там, в Китионе.

– В Аласии?

– В моей колонии на этом острове. Я строю там новый храм. Место тихое, отдаленное и находится под нашей защитой. – Он склонил голову, словно принимая благодарность. – Там жрицы будут в полной безопасности от тех, кто не терпит других богов.

Я задумалась над его предложением. Как мне хотелось снова оказаться на Аласии! Это место всегда влекло меня. Но мне было невыносимо видеть Иезавель в печали. Ей нужна цель. Мои же слова преследовали меня: «Лампа должна светить там, где нужна».

Дамарь не стала высказывать собственное мнение, когда я спросила ее об этом тем же вечером. Поскольку мое ночное поручение избавило девушку от бойни на горе Кармил и спасло ей жизнь, она целиком положилась на мою дальновидность. В ее глазах я была земной посланницей Ашеры, и Дамарь собиралась беспрекословно следовать за мной, куда бы я ни пошла.

* * *

Как оказалось, вопрос решился без моего участия.

Я всего несколько дней провела в Сидоне, когда гонец вызвал меня во дворец. Из храма Элат, того самого, где восемнадцатью годами раньше мы встретились с Иезавелью, я спустилась по извилистой дороге в город. Я наслаждалась теплом утреннего солнца и запахом тимьяна, проросшего между булыжников. Где-то за крышами, всего в двух днях пути под парусом, за волнующимся морем лежала Аласия, к которой так влекло меня сердце. Но разум обращался к делам земным и к пыльной дороге в Самарию.

Во дворце я застала целую кучу пустых колесниц. Конюшни были переполнены разгоряченными лошадьми. Я поспешила в тронный зал и увидела личного телохранителя Иезавели, преклонившего колено перед Ваалезором. Грудь мне сковал леденящий ужас.

Царь отпустил самаритян и позвал меня пройти с ним в личные покои.

– В чем дело? – спросила я. – Что-то случилось с Иезавелью?

Ваалезор тяжело опустился на пурпурное ложе.

– Дело не в Иезавели.

– Тогда в чем?

– Царь Охозия мертв.

– Охозия? Ему еще и двадцати нет! Неужели война?

Ваалезор потер переносицу.

– Не было никакого нападения. Он упал с балкона своих верхних покоев.

– Упал?!

Это было невозможно. Окна царских покоев закрывались такой же резной костяной решеткой, что и в спальне Иезавели. Охозия не мог упасть, если решетка не была сломана.

Ваалезор пожал плечами.

– Теперь царем станет Иорам. Я поеду на коронацию. – Он разжал кулаки. – Вы вернетесь с моей свитой?

– Да.

– А жрицы?

Намеков мне больше не требовалось.

– Отошлите их в Китион.

Я снова рассталась с Дамарью. Посвятив ее в верховные жрицы нового храма, я наказала забрать базальтовый камень богини на этот безопасный мирный остров. На следующее утро мы отправились в путь.

На третий день перед нами возникли мощные стены Самарии. Меня ужасала мысль о том, что ждет нас за ними.

* * *