– Нет, – не раздумывая, ответила Рита. Она узнала этого парня, но всяким ментам информацию принципиально не давала. Ну если только хорошо заплатят. А от этого пузатого старого хрена ждать нечего. – Ну извини, мне работать надо.

И Двинский направился в сторону площади Победы.

Потоптавшись вокруг да около, он Марию так и не обнаружил. Впрочем, в уныние не пришел, рассудив, что она в это время могла отъехать с клиентом.

И действительно, на противоположной стороне площади остановилась неведомая полковнику иномарка, и из неё вылезла Мария собственной персоной. Она сделала прощальный жест рукой, иномарка отъехала, и молдаванка пошла на переход, аккурат к тому месту, где расположился Двинский, вышедший уже из своей «девятки».

Темные большие глаза Марии не могли скрыть удивления.

– Ты же знаешь, полковник, я по четвергам не подаю. Или тебе уж совсем невтерпеж стало.

Она была одета не слишком вроде и вызывающе, но её развитая грудь, широкие бедра и ботфорты, подчеркивавшие стройность и полноту ног, нестандартная южная лепка лица с большими раскосыми глазами, исключительно чувственными губами и без того действовали на клиентов соответствующим образом.

Двинский держал её тем, что мать Марии, которую дочь обожала, была крайне религиозна. И достаточно было одного письма на родину – о том, чем занимается дочь воцерковленной христианки в Москве… Имелся тут ещё и ряд других нюансов, но и сказанного хватало, чтобы держать на крючке одну из самых эффектных московских шлюх.

– У меня к тебе серьезное дело, Маша, – не без пафоса произнес Двинский. Он достал снимок Антона. – Знаешь такого?

– А что, очень нужен тебе этот парень? – с затаенной мыслью спросила Мария.

– Очень, – как можно более серьезно ответил полковник.

– Значит, эта информация стоит больших бабок. Если я тебе все о нем скажу, оставишь ты меня наконец в покое?

Это было тяжелым испытанием для Двинского. Сведения об Антоне дорогого стоят. Но и отказаться от такой девушки, как Мария… А обмануть он её не сможет – не привык, и все тут… Скажет «да» – и вынужден будет сдержать свое слово.

– Ну хорошо, Мария, тогда, может быть, в последний раз?

– И тогда все?..

– Тогда все.

– Хер с тобой, поехали.

Они очень быстро добрались до лесочка.

– Ну, как ты хочешь?

– Сначала информацию.

– Он водится с Лаймой. Зовут его Антон. Вот и все.

– Что ж, вполне достаточно.

– Ну, давай свое последнее условие, и закончим на этом.

– Может быть, ты встанешь на коленочки?

Они вышли из «девятки», и Мария стала расстегивать брючный ремень старого детектива…

В тот же вечер Двинский наведался к Лайме, самой известной и дорогой из всех московских проституток.

На его звонок последовало классическое:

– Кто там?

– Лайма, я к тебе по делу. Сама понимаешь по какому.

– Я работаю только через своего агента. Напрямую клиентов не принимаю.

– Лайма, я знаю, ты берешь по двести в час. Я добавляю ещё сто. И мы разойдемся, агент твой ничего не узнает.

Проститутка призадумалась. Сейчас она была свободна, а триста баксов есть триста баксов.

– Хрен с тобой, заходи. – Лайма довольно презрительно оглядела его. – Подожди. Мне надо принять ванну.

Как только Двинский вошел в квартиру, он стал буквально обнюхивать её. Конечно, пахло всеми женскими аксессуарами, но детектив явственно почувствовал и терпкий запах мужских сигарет.

Лайма скрылась за дверью ванной, и детектив медленно пошел по квартире, пытаясь обнаружить, откуда доносится запах крепкого табака.

Вот отсюда, из последней, четвертой комнаты!

Он спустил пистолет с предохранителя и, держа его в кармане, смело открыл дверь этой комнаты. Там сидел молодой человек, чертовски напоминавший собственное изображение на фотографии, и смотрел телевизор. Он тут же сунул руку под подушку – там,конечно, ствол, догадался детектив, – но больше никаких действий не предпринимал.

– Извините, ради бога, я, кажется, не туда попал, – и Двинский тут же захлопнул дверь.

Детектив дождался появления Лаймы из ванной. Потрясающей красоты женщина, подумал он, и даже на время забыл, что хотел сказать.

– Ну, а ты разве в ванную не пойдешь? – удивленно посмотрела на него Лайма.

– Ты извини меня, дорогая. Как-то быстро у меня все остыло. Годы уже не те. – Он полез за бумажником. – Вот тебе сто баксов за беспокойство, а я уж лучше пойду.

Лайма, она же Света Терехова, презрительно фыркнула, но деньги взяла.

Генерал Крюков

18 августа, пятница: утро

С утра Келарь опять собрал свой синклит.

– Нашли наконец этого сраного Албанца. Обитает у знаменитой московской бляди на Новой Басманной. Он должен быть уничтожен. Хватит с нас экспериментов. Только кто этим займется?

Он перевел взгляд с Зямбы на Посланника.

– У меня есть несколько надежных ребят, – не очень твердо сказал кавказец.

– Мой дядя этим заниматься не будет, – покачал головой Посланник. – На фиг ему неприятности из-за несанкционированного убийства.