К нему охотно шли за советом, спокойно без обид выслушивали сделанные им замечания, опешили исправить допущенные ошибки. Знали, что это справедливо, и что ему можно доверить сокровенное, а он непременно поймет и защитит.

В нем было все солидно, вплоть до прошлого, он был ординатором у профессора Богораза, и настоящего — семьянин, многодетный отец, большой педагог. Находясь на посту главного хирурга области, стал настоящим дирижером этого многогранного оркестра. Хорошо разбирался в людях, знал город, область, его жителей, и когда к нему приходил молодой, желающий стать хирургом, он, как бы считывая наследственный код, сразу переводил разговор в нужное русло, одного предупреждал, что будет следить за ним, чтобы тот не увлекался алкоголем, другого — не увлекаться дамским вопросом, а третьего — будь добрее к людям. И практически никогда не ошибался.

Когда докторами совершались профессиональные оплошности, он сам вел тщательное, но деликатное изучение, всегда представляя себя на месте врача и больного. У проверяемого медика всегда складывалось впечатление, что ему хотят помочь, разобравшись в деталях, и поэтому каким бы тяжелым, порой жестким разговор ни оказывался, он всегда оставлял ощущение, что старший, более разумный — с тобой рядом.

Долгие десятилетия он был настоящим отцом, наставником хирургического общества. Дети пошли по его стопам, старший сын защитил кандидатскую диссертацию, став заметной фигурой в травматологии.

Мне запомнился поучительный случай, который произошел со мной в первый год ассистентства. Был включен в состав комиссии по проверке деятельности травматологического центра одного из районов области. На месте встретил нас довольно-таки своеобразный человек, одетый в темный халат художника, с кистями в руке. Создавалось впечатление, что мы приехали мешать ему выполнять его основное дело — разрисовывать стены учреждения.

Анализ его деятельности привел к поразительным выводам: люди не обслуживались, мы немедленно приступили к оперативному лечению пациентов, более тяжелых отправили в травматологический центр. Нами была написана огромная записка с требованием немедленно отстранить от занимаемой должности этого странного травматолога-художника, а возможно, и вовсе отобрать диплом врача.

Саид Умерович внимательно выслушал меня и все мои доводы для немедленного наказания… и принял свое позорившее нас решение: «Послать негодяя в г. Ленинград на курсы усовершенствования сроком на 6 месяцев», объясняя принятое решение тем, что он в душе художник, пусть посмотрит шедевры мирового искусства и еще раз поучится травматологии. Дальше посмотрим, он дал ему шанс. С грозными инспекторами поступил следующим образом: обратился в медицинский институт с просьбой отправить кого-либо из нас в участковую больницу на 6 месяцев — на время учебы скомпрометировавшего себя врача.

Зная хирургов области лично, место и особенности врачебной деятельности каждого в отдельности, высоко ценил этот труд. Добивался признания труда хирургов обществом. Так, именно при нем появилось много заслуженных врачей РСФСР, отличников здравоохранения, о них знали в области, писали в газетах, говорили и показывали их деятельность по телевидению. Все это создавало престиж врачебного труда. На эти личности равнялась молодежь, с них брали пример.

Будучи пенсионером, пришел к нам в хирургическое отделение, оставался, по-прежнему, скромным, доброжелательным, человеком с изюминкой педагога, по ночам видя страдания больных, наставлял незаметно сестер, призывал к милосердию и исполнению своих обязанностей. После его смерти я был свидетелем торжества жизни этого уважаемого человека. На банкете, посвященном защите докторской диссертации, где присутствовал научный цвет нашего института, увидев сына Саида Умеровича, хирурги сразу же вспомнили эту светлую личность и долгие часы вспоминали подвиг жизни его отца.

Лики настоящего

Рождались на этой земле мореплаватели и бунтари, оставив после себя добрую память в народе. Рождались ученые, мыслители, литераторы, художники, чей поиск и откровения были известны всему миру и по достоинству оценены, создав славу людям Дона.

Донская земля с ее раздольем, необычно шальным свободолюбием была в то же время матерью родной для обездоленных, обиженных и горемык. Она принимала всех людей, не отвергая никого, как бы понимая внутреннюю суть каждого человека, давая ему прожить свою судьбу, пройти свою жизненную дорогу. А судьбы человеческие здесь были разные: яркие, запоминающиеся.

Неповторимость индивидуумов возникала, по-видимому, от их генетических хитросплетений. Сплав возникал сильный, жизнеутверждающий — с характером и жизненной позицией.

Годы перемен ознаменовались в нашей стране политическими преобразованиями, доходящими порой до размеров катаклизм. Страна обнищала, проливается кровь, появились толпы митингующих, призывающих, бастующих.