Несмотря на удивительную способность быть дипломатом, Лейбниц всю жизнь прожил один. Но в своих путешествиях он не упускает возможности навестить всех замечательных людей. И все замечательные люди состояли с ним в переписке. И даже если к нему обращались менее известные люди, он всегда отвечал им на вопросы. В XVII веке сочинение письма представляло собой настоящую ученую работу, продвигающуюся медленно. В четырехтомной переписке Лейбница собраны 15 300 писем. Письма Лейбниц писал сначала начерно, переделывал их по два, три, четыре раза. Иногда он писал или диктовал письмо без черновика, записывая у себя только отрывок. Большая часть его респондентов, около 340 человек, были связаны с политикой: князья, дипломаты, государственные министры, придворные, послы, секретари, агенты. Кроме того, он переписывался примерно со 120 представителями духовного сословия, в число которых входили и миссионеры. Среди его корреспондентов было также 70 придворных врачей, пользовавшихся большим влиянием. Примерно 60 лиц переписывались с Лейбницем о проблемах физики, географии, геологии, астрономии и химии. Такое же число составляли математики. Этот список можно продолжить антикварами, нумизматами, специалистами по геральдике и генеалогии. И при этом Лейбниц занимал должность простого библиотекаря при дворе курфюрста Ганноверского!

Дамы в этом обзоре скорее исключение, чем правило. И здесь Лейбниц снова восхищает своим выбором. 25 лет он был учителем, а затем и близким, добрым, тонким другом первой королевы Пруссии Софии Шарлотты, дочери ганноверской герцогини. Возможно, эта чистая любовь королевы, вполне достойной Лейбница по уму, как божественный свет, направляла философа в его размышлениях, отражаясь в его знаменитых трудах «Теодицеи» и «Монадологии».

С именем другой дамы, принцессы Каролины, дочери Софии Шарлотты, связана печально известная переписка Лейбница с последователем Ньютона Кларком. Почти одновременно Лейбниц и Ньютон предъявляют на суд ученых свои методы дифференциального и интегрального исчисления, которыми мы пользуемся и поныне. Лейбница обвиняют в плагиате, и он оказывается втянутым в переписку, в которой ему приходится то защищаться, то оправдываться. «С настоящим прискорбием вижу, что люди такой ученой величины, как Ваша и Ньютона, не можете помириться. Мир бесконечно мог бы выиграть, если бы можно было вас сблизить, но великие люди подобны женщинам, которые ссорятся из-за любовников. Вот мое суждение о вашем споре, господа… Удивляюсь, неужели если Вы или Ньютон открыли одно и то же одновременно или один раньше, другой позднее, то из этого следует, что вы растерзали друг друга.» – пишет в своем письме Лейбницу принцесса Каролина. Может быть, это было единственное досадное «темное пятно» на солнце Лейбница, которое поставил не сам гений, а скорее его «последователи».

«Мы живем в наилучшем из возможных миров». Г. Ф. Лейбниц

Многие пытались поспорить с ним по поводу этого красивого вывода, к которому пришел Лейбниц в своих натурфилософских рассуждениях. Но как раз в нем весь Лейбниц: «Если я ошибаюсь, то ошибаюсь охотнее в пользу людей, чем во вред им. Таков я и при чтении. Я ищу в книгах не то, что я мог бы осудить, а то, что достойно одобрения и что для меня полезно. Это не самое модное, но справедливое». И если он постиг то, о чем писал в «Теодицее»: «Духовные удовольствия – суть самые чистые и наиболее полезные в отношении к продолжению своей радости», – то можно назвать его счастливчиком.

Готфрид Лейбниц и философский камень

Magnum Opus (Великое Творение) – субстанция, способная превращать любой металл в золото. Для алхимиков это была цель, к которой они стремились любой ценой.

Лейбниц искал свой философский камень, с помощью которого человек мог бы пробудить в себе высшую, то есть божественную природу. Может быть, это и есть путь превращения одаренных детей в гениев. Гении пламенеют любовью к Всевышнему и творят во славу его и на пользу человечества.

Галилео Галилей. Наука без догм

Анна Иванова

В 1564 г. в Пизе родился Галилео Галилей, а через три дня в Риме умер Микеланджело Буонаротти.

В юности Галилей мечтал стать художником и живописцем, хотя его родители желали сыну более обеспеченной и лучшей доли: они видели его врачом. Но все сложилось иначе.