Время Архимеда называют золотым веком греческой механики и науки – тогда были сделаны многие великие открытия. Со временем греческая культура пришла в упадок, и в начале нашей эры центр наук переместился в Азию, где были заботливо сохранены многие работы греческих ученых и философов. И лишь к началу эпохи Возрождения все это богатство стало возвращаться в Европу. Работы Архимеда и других античных математиков вдохновляли многих, в том числе и Леонардо да Винчи. Он не только ссылался в своих работах на Архимеда, но и пытался воссоздать боевые машины, подъемные механизмы, винт, токарный станок. И, как положено гениям, шел дальше. Ньютон, Лейбниц и многие другие натурфилософы Просвещения также опирались на достижения Архимеда.

Многое, что сейчас считается само собой разумеющимся, было открыто тогда. Но какие уловки и хитрости, какая смелость для этого понадобились! Вот пример – из серии «Это невозможно». Чтобы посчитать количество песчинок во Вселенной, Архимеду требовалось знать ее размеры (пусть даже она ограничивается Солнечной системой) и размер Солнца, размеры орбит планет и размеры самих планет.

И вот – ряд наблюдений (не без хитростей), ряд вычислений, попутное доказательство великого множества теорем…

Так, для того чтобы узнать размер Солнца, Архимеду нужно было вычислить его угловой размер. После этого, приняв, пусть и неправильно, за исходную величину расстояние до Солнца, то есть зафиксировав одну из многих неизвестных в этой задаче, он мог посчитать его диаметр. Угловой размер Солнца Архимед измерял при помощи длинной линейки и поставленного на ее конец цилиндра с высотой, равной диаметру (который, кстати, он сам выточил на токарном станке). Это еще одна догадка Архимеда. Если смотреть на цилиндр в плоскости основания, то есть вдоль линейки, то, как ни крути, будешь всегда видеть квадрат. Вот его-то Архимед сначала вписывал в видимый солнечный диск, а потом передвигал так, чтобы теперь уже диск «вписывался» в квадрат. Так, имея два соотношения и учтя размер глаза, чего до него никто не делал, Архимед получил наибольшую и наименьшую величину углового размера Солнца. Надо сказать, что реальный угловой размер находится между этими значениями, но ближе к наименьшему, потому что наблюдения велись рано утром. Далее ряд простых допусков, чтобы свести задачу к решаемой… Пусть и ошибся Архимед с размерами Вселенной, но многие соотношения вычислил более-менее точно.

Но как быть, если самое большое число – мириада (10 000), а песчинок явно больше? Это не остановило Архимеда. Нет больших чисел? Значит, их надо создать! И ведь создал! По похожему, но более простому принципу мы образуем большие числа и сейчас. И еще одним результатом этой работы стала модель небесной сферы, которая приводилась в движение и по которой можно было наблюдать перемещение планет, Луны и Солнца, а также изменения фаз Луны, лунные и солнечные затмения. Эту модель после падения Сиракуз отвезли в Рим, и там, в храме Меркурия, она находилась до IV века, пока Рим не разрушили варвары.

Это лишь несколько хитростей, которых в его работах множество.

Такие люди, как Архимед, всегда были маяками. С них берут пример, у них учатся, ими вдохновляются. И какой ученый не мечтает хоть раз вскричать: «Эврика!» И знать, что тоже не зря прожил жизнь. Как Архимед, настоящий воин науки, который жил достойно и умер достойно – с палочкой для письма в руке.

Готфрид Лейбниц и Философский камень

Елена Белега

Накануне Иванова дня, 3 июля, в два часа после обеда в церкви св. Николая проходил обряд крещения. Когда пастор взял ребенка на руки, чтобы облить, трехдневный мальчик, к удивлению всех, внезапно поднял головку, вытянул шейку и принял крещение с открытыми, устремленными ввысь глазами.

Фридрих Лейбниц был потрясен происшедшим во время крещения сына и дрожащей рукой начертал в журнале домашней хроники следующие слова: «Я того желаю и пророчу, что это служит признаком веры и лучшим знамением того, что этот сын пройдет свой жизненный путь с очами, поднятыми к Богу, будет пламенеть любовью к нему и в этой любви совершит великое к славе Всевышнего…»

Сам Готфрид Вильгельм Лейбниц подтвердил отцовское предчувствие, став выдающимся философом, математиком, изобретателем, дипломатом и юристом. Можно было на этом и закончить, если бы не мучительный вопрос: «Каким образом из одаренных детей получаются гении???»

Вундеркинд

Конечно, Готфрид Лейбниц родился в необычной семье: его отец – профессор морали и ведущий частную практику юрист – последние 12 лет своей жизни был также и университетским секретарем философского факультета. Жажда к научной работе уживалась в нем с практической деятельностью, которую он вел в связи с управленческими и административными делами. Матерью Лейбница была дочь известного в то время юриста и университетского профессора официального, то есть римского, права, женщина замечательного ума и сердца.

Готфрид Лейбниц