Часто человек творит зло несознательно, по недомыслию или неведению, но это не отменяет ответственности за результаты его поступков. Человек и отличается от любой даже самой совершенной марионетки тем, что имеет разум и свободу воли, а значит – несет всю полноту ответственности за принимаемые решения. «Пусть каждый внимательно присмотрится к своим поступкам, – пишет Эйлер, – и он обнаружит, что ничто не принуждало его их совершить, хотя его и побуждали к этому мотивы. Можно сомневаться относительно свободы другого человека, но нельзя ошибиться относительно собственной». Самое печальное для человека, что, совершив неблаговидное действие, он тут же теряет возможность управлять ситуацией. Как только мотив превращается в конкретный поступок, включаются законы физического мира, а их действие неотвратимо. Например, если правители развязывают войну между народами, то жертв и разрушений избежать не удастся – события больше не подчиняются воле человека. Но человек может остановить кровопролитие, сменив мотивы своих поступков на миролюбивые, и своими действиями запустить в физическом мире цепочку следствий, направленных на прекращение войны.

Существование физического тела человека, полагал Эйлер, полностью предопределено законами механики, но благодаря данной человеку свободе выбора его жизнью управляет воля, или, правильнее сказать, то, насколько воля эта согласуется с волей Божьей. Человек в ответе за все проявления или непроявления воли, человек в ответе за свои таланты, данные Богом, человек в ответе за все свои мечты и начинания. Сам Эйлер помнил об этом всегда. Даже когда в 1740 году по политическим причинам вынужден был покинуть Россию и перебрался в Берлин, он оставался «ангелом-хранителем» Петербургской академии наук. Двадцать пять лет, которые он провел вне ее стен, не стали годами разлуки: Эйлер закупал для академии книги и приборы, ежемесячно присылал в Петербург свои работы, у него дома на полном пансионе жили командированные в Берлин русские математики. Он вернулся в Петербург по приглашению Екатерины II, но не как долго отсутствовавший наемный работник, а как давно ожидаемый и желанный друг. Он вернулся не к месту службы, он вернулся домой.

«Эйлер перестал жить и вычислять», – написал о смерти Эйлера его биограф Кондорсе. Да, в 1783 году Россия потеряла своего величайшего математика и вычислителя, но со смертью Эйлера она не лишилась главного – идеала российского ученого, трудолюбивого, самоотверженного, верящего в Бога и отвечающего за свои мысли и поступки. Не одно поколение математиков выросло на его книгах и еще более – на примере его судьбы.

Майкл Фарадей. «Наблюдать, изучать и работать»

Илья Бузукашвили

Его называли властителем молний и королем физиков. А он всю жизнь оставался скромным, читал лекции для детей и верил в великие тайны Природы и Бога. Майкл Фарадей, искатель невидимых превращений.

Судьба дала ему шанс. Но его еще нужно было узнать, разглядеть, почувствовать. И он разглядел. Он был смышленый, этот 13-летний мальчишка Майкл Фарадей, сын кузнеца и ученик переплетчика в лондонской книжной лавке француза-эмигранта Рибо. Он исправно выполнял свое дело – переплетал книги. Но куда с большим удовольствием он их читал! Читал все, что попадалось под руку: об извержениях вулканов и землетрясениях, о паровой машине Уатта.

Из книг он узнал имена Ньютона, Галилея, Коперника, Леонардо да Винчи. Но его особое внимание привлекли статьи по электричеству в «Британской энциклопедии» и три маленьких тома «Химических бесед» госпожи Марсе. Майкл начал ставить свои первые домашние опыты: надо же было проверить изложенные в книгах факты.

Уже тогда он ступил на свою стезю.

Майкл Фарадей

Десять лет провел Фарадей в книжной лавке Рибо. Да, он был самоучка, но начитанный, смышленый и устремленный в будущее. Самое время было судьбе сделать новый поворот.

«Так случилось, – вспоминал Фарадей, – что один джентльмен, член Королевского института, взял меня послушать лекции сэра Хамфри Дэви на Альбемарл стрит. Я сделал записи и позже переписал их в книжку. Желание уйти из торговли, которую я считал порочным и эгоистичным занятием, и посвятить себя служению науке, которая, как я представлял себе, делала своих последователей добрыми и свободными, заставило меня, наконец, сделать смелый и прямой шаг: написать письмо сэру Дэви».

Фарадей послал знаменитому химику свои тщательные конспекты прослушанных лекций в изящном кожаном переплете. До сих пор этот том хранится в Королевском институте с автографом юного Фарадея: «Пусть эта книга будет проявлением моей искренней радости и дорогой памятью о чудесных лекциях Дэви».

И случилось чудо – простой переплетчик попал в таинственный храм науки. Дэви взял Майкла Фарадея своим секретарем. Принимая на работу, отметил «его характер активный и бодрый, а образ действий разумный» и вскоре предложил Майклу сопровождать его в путешествии по странам Европы.