Читаем Личности в истории полностью

Сам Эйлер в конце жизни шутил, что после его смерти академия будет печатать его труды еще лет 20. На деле же его архивы разбирало целое поколение ученых, а публикаций хватило еще на 47 лет. Когда в 1909 году Швейцарское естественнонаучное общество приступило к изданию полного собрания трудов Леонарда Эйлера, то все его работы с трудом удалось уместить в полновесные 72 тома и еще восемь дополнительных томов научной переписки.

Но Эйлер не только много и плодотворно работал, он делал это самоотверженно, порою ценой собственного здоровья. Как, например, в 1735 году, когда потребовалось выполнить срочное и очень громоздкое вычисление. Группа академиков просила на эту работу три месяца, Эйлер же взялся выполнить весь объем в одиночку за три дня – и сделал это! Однако перенапряжение не прошло даром: он потерял зрение на правый глаз, но отнесся к беде с поразительным для 30-летнего человека спокойствием: «Теперь я меньше буду отвлекаться от занятий математикой», – философски заметил он.

Ситуация полностью повторилась, когда Эйлеру минуло 60: развившаяся катаракта лишила его и левого глаза. Императрица, желая спасти зрение талантливого ученого, пригласила в Санкт-Петербург известного немецкого окулиста барона Венцеля. Тот совершил маленькое чудо – Эйлер снова стал видеть! Искусный врач предписал беречь глаз от яркого света, не работать и не вычислять. Но Эйлер не мог не вычислять! Он снял повязку почти сразу после операции и в результате окончательно потерял зрение. До самой смерти он «вычислял» вслепую, надиктовывая ученикам, попеременно сменявшим друг друга, результаты своей работы. Он очень не хотел из-за своего недуга лишать мир того, что знал и чем владел, и до последнего часа делился с человечеством всем, чем мог.

Письма к немецкой принцессе

Во всех самоотверженных трудах Эйлером двигала не только любовь к математике или другим наукам. Все биографы в один голос отмечают среди прочих достоинств ученого его глубокую личную религиозность. Без этой грани жизни Эйлер восхищал бы нас сегодня лишь как совершенный механизм, мощная вычислительная машина, этакое чудо природы – человек-арифмометр, посланный в мир для служения бесстрастному прогрессу. Но был и другой Эйлер – глубокий, вдумчивый, наблюдательный и очень человечный. Эта сторона ученого лучше всего раскрывается в знаменитых «Письмах к немецкой принцессе», посвященных рассказам «о разных физических и философских материях». Эти «Письма» стали бестселлером XVIII, а затем и XIX века, выдержав 50 переизданий на 10 языках мира.

В «Письмах» Эйлер предстает уже не только как талантливый ученый, объясняющий чрезвычайно простым языком все премудрости современной ему науки, но и как глубокий философ, рассуждающий о добре и зле, заблуждениях и истине, о свободе воли и предназначении человека.

«Не подлежит сомнению, что в нашем мире есть два рода сущностей: одни – физические, или материальные, другие – нематериальные, или духовные, совершенно отличные от первых. Однако эти два рода сущностей теснейшим образом связаны друг с другом, и именно от этой связи зависят все удивительные явления в нашем мире, которые приводят в восхищение разумных людей и заставляют прославлять Создателя. Нет никакого сомнения, что духовные сущности составляют важнейшую часть мира, а тела созданы только для того, чтобы им служить».

Для Эйлера очень важна дуальность бытия: если бы существовала только «физика», то наш мир был бы похож на машину, сложный часовой механизм, и тогда ответственность за все существующее зло должен нести Часовщик-Создатель. Но ни Бог, ни материальный мир не могут быть источниками зла. Тогда откуда оно? По мысли Эйлера, Бог управляет материальным и духовным миром, предписывая им разные законы: физическим телам – законы физики, духовным сущностям – Божественные заповеди. При этом «в рассуждении тел воля Божья уже совершенно исполнена», то есть физический мир, Природа совершенны и гармоничны. Человеческим же душам Бог дал свободу воли, пользуясь которой человек сам решает, следовать ли заповедям, помогая тем самым совершаться воле Божьей, или нарушать их, внося в мир дисгармонию, творя грех и зло. «Богу угодно, чтобы мы любили друг друга… оно есть заповедь, которой люди должны бы были повиноваться, но коль мало оную исполняют!»