Читаем Личное счастье полностью

– А! Клеткин. Ну давай прибивай, я подержу.

Яшка взял у нее из рук молоток, влез на табуретку.

– «Клеткин, Клеткин»… – ворчал он, прилаживая угол простыни. – Вот тебе и Клеткин…

Раз, два!.. Гвоздь забит. Яшка переставил табуретку – раз, два – другой гвоздь забит. И еще, чтобы не морщилось, – раз, два – третий гвоздь забит. Яшка слез, посмотрел, ровно-ли. Ровно.

Экран готов!

– Ну и все. – Яшка бросил молоток на табуретку. – А то «Клеткин, Клеткин»…

– Спасибо, Яша, – сказала Зина. – А ты, оказывается, ловкий.

– Вот еще и скамейку криво поставили, – все еще ворчливо, но уже отметив дружеское «Яша», сказал он и поправил скамейку.

– Спасибо, Яша, – повторила Зина. – Ребята, садитесь – кино начинается. Яша, хочешь посмотреть сказку? Садись.

– Что я, маленький, что ли? – огрызнулся Яшка. – Сказки ваши…

Но Зина вдруг каким-то чутьем распознала его. Все огрызается, все ершится, а сам рад, что назвали Яшей, и сказку ему посмотреть, конечно, хочется.

Преодолев свою неприязнь, Зина заставила себя быть с ним приветливой.

– Ладно, ладно, садись, – сказала она. – Не захочешь смотреть – уйдешь.

И тут же подумала: «Хоть бы и правда ушел!» Ребята уселись на скамейки. Маленькие – поближе к экрану, старшие – сзади. И на самой задней скамейке уселся Яшка.

Антон постарался сесть от него подальше, на передней скамейке, на самом дальнем от Яшки месте: он все ежился и все оглядывался на Яшку украдкой. Встретившись с ним взглядом, Антон замер, как зайчонок перед волком. Он увидел знакомую насмешку в этих прищуренных, затененных длинными ресницами глазах. Неужели начнется все сначала и опять Яшка будет мучить его и опять будет требовать денег?.. Зачем Зина пустила его, зачем сказала, чтобы Яшка остался?

Белое квадратное пятно мягко светилось в летних сумерках. Зрителей значительно прибавилось, пришли жильцы из соседнего дома, завернул на площадку и кое-кто из старших пионеров.

– Сейчас мы будем смотреть русскую сказку «Про сестрицу Аленушку и братца Иванушку», – сказала Зина.

И на белом квадрате появился первый кадр: ярко раскрашенная картинка, с которой взглянули на зрителей главные герои – желтоволосая сестрица Аленушка в синем сарафане и румяный голубоглазый братец Иванушка.

– «Жили-были сестрица Аленушка и братец Иванушка…»

– Вот так кино! – вполголоса проворчал Яшка. – Они же не двигаются.

– Это диафильм, Яша, – ответила Зина. – Фигуры не двигаются. Но действие движется.

– Дальше! – крикнул кто-то из ребят. – А потом что?

Картинка сменилась – злая мачеха прогоняет из дома сестрицу Аленушку и братца Иванушку.

– «Идите, и чтобы мои глаза вас не видали…»

И вот в вечерней тишине городского двора возникла и потекла чередой ярких картин старая волшебная сказка, полная печальных и трогательных событий, нежной преданности и любви.

Антон призадумался. Он уже забыл о Яшке. Но эта сказка, которая проходила перед его широко раскрытыми глазами, как-то странно мешалась с жизнью. Разве не сестрица Аленушка его старшая сестра Зина, которая оберегает его и учит, как надо поступать и как не надо. И разве он, Антон, не братец Иванушка, который не послушался своей старшей сестры и напился из козьего копытца?

А что вышло из этого? Хоть и не стал Антон козленком, а вором сделался. А это еще хуже!..

Сказка идет дальше. И вот уже гибнет сестрица Аленушка, лежит на дне озера, и «шелкова трава ноги спутала, желты пески на грудь легли…» А бедный козленочек бегает по берегу, зовет свою старшую сестру, просит, чтобы она выплыла, потому что козленочка хотят зарезать и защитить его некому!

– Ой, Аленушка! – вдруг всхлипнула Полянка. – Ой, выплыви!

Антон молчал и крепился. Но слезы уже подступили к его глазам. Почему-то не Аленушку он видел на дне озера с желтым песком на груди, это его сестра Зина лежала там!

Он отвел глаза от экрана и поглядел на Зину. Нет, вот она, его старшая сестра! Она живая, она стоит здесь и показывает им сказку. Она здесь, она возле него. Она никому не даст его в обиду. Только слушаться ее надо и не пить никогда из козьего копытца!

Зина почувствовала его взгляд и улыбнулась ему, ободряюще кивнув головой. Это успокоило, снова стало свободно дышать.

Яшка словно исчез. Пускай он сидит здесь, пускай щурится на Антона, Антон больше не боится его!

Сказка кончилась. Над воротами загорелся круглый белый фонарь.

Зрители расходились с негромким говором, все очень довольные. Антон пытался помочь Зине уложить пленку. Подбежала Полянка и прижалась к Зине:

– Сестрица Аленушка!

Зина засмеялась. Но Антон сурово отстранил Полянку:

– Это моя сестра.

– И моя! – закричала Полянка.

Антон возмутился:

– Нет, не твоя. Это моя старшая сестра.

– И моя!

– Антон, не толкайся, – сказала Зина. – Полянка права. Вы оба октябрята. А я комсомолка. Значит, я обоим вам старшая сестра. Понятно?

– А все-таки мне сестрее! – возразил Антон.

Яшка встал, лениво потянувшись. Он с интересом смотрел сказку, но сейчас принял небрежный вид:

– Уа-уа! – и зевнул.

Но, когда увидел, что Кондрат полез снимать полотно, вскочил и оттолкнул его:

– Ну-ка вы, малявки! Давай я сниму. – И он, ловко выдернув гвозди, снял простыню.