Читаем Либертарианство полностью

Большинству людей будет нетрудно увидеть связь либертарианства с принципами свободы совести, свободы слова и свободы личности. Современные идеи либертарианства зародились в борьбе за веротерпимость. Что может быть более свойственным человеку, более личным, чем его мысли? Идеи естественных прав и сфера неприкосновенности частной жизни появились тогда, когда религиозные диссиденты разработали аргументы в защиту веротерпимости. Свобода слова и свобода печати тоже являются аспектами свободы совести. Никто не имеет права мешать другому человеку выражать свои мысли и убеждать других в правильности своего мнения. Сегодня этот довод должен распространяться на радио и телевидение, включая кабельное, Интернет и другие формы электронных коммуникаций. Люди, не желающие читать книги, написанные коммунистами (или либертарианцами!), смотреть жестокие фильмы, скачивать из Интернета порнографические фотографии, и не обязаны это делать; однако у них нет права мешать другим поступать в соответствии с их выбором.

Государство вмешивается в свободу слова множеством способов. Американское государство постоянно пытается запретить или регулировать якобы непристойные, вульгарные или порнографические фильмы и литературу, несмотря на четкую формулировку Первой поправки: “Конгресс не должен издавать ни одного закона… ограничивающего свободу слова или печати”. Как гласил заголовок статьи в журнале Wired: “Какое слово в выражении ‘ни одного закона’ вам непонятно?”

Либертарианцы видят в американском праве десятки нарушений свободы слова. Совсем недавно в законе 1996 года, регулирующем связь через Интернет, было запрещено распространение информации об абортах. Федеральное правительство часто использует свою почтовую монополию, чтобы не допустить доставку морально или политически оскорбительных материалов. Радио- и телевещатели должны получать федеральные лицензии и соответствовать различным федеральным правилам относительно содержания вещания. Бюро по контролю за продажей спиртных напитков, табачных изделий и огнестрельного оружия запрещает производителям вина и других алкогольных напитков помещать на этикетках сведения о результатах медицинских исследований, говорящих о том, что умеренное употребление алкоголя снижает риск сердечно-сосудистых заболеваний и увеличивает продолжительность жизни, хотя в последних руководствах по диете, издаваемых Министерством здравоохранения и социальных служб, об этой пользе сообщается. В 1990-х годах более десяти штатов приняли законы, запрещающие публично порочить качество скоропортящихся продуктов, т. е. фруктов и овощей, без наличия подтверждающих “научных исследований, фактов или данных”.

Арендодатели не могут указывать в рекламе, что жилье находится “в нескольких шагах от синагоги” — эффективный маркетинговый ход для привлечения ортодоксальных евреев, которым по субботам нельзя водить машину, — поскольку это якобы подразумевает намерение дискриминировать других людей. Колледжи пытаются запретить политически некорректную речь; университет Коннектикута запретил студентам “неуместный смех, необдуманные шутки и явное исключение (другого студента) из беседы”. (Чтобы быть здесь точным, отмечу, что частные колледжи, на мой взгляд, имеют право устанавливать правила взаимодействия своих преподавателей и студентов, включая кодекс речи, что, однако, не означает мудрости такого решения. Но государственные колледжи ограничены Первой поправкой.)

И разумеется, каждая новая технология провоцирует выдвижение новых цензурных требований со стороны тех, кто ее не понимает или, наоборот, слишком хорошо понимает, что новые формы коммуникаций могут расшатать существующий порядок. Закон о реформе телекоммуникаций 1996 года, замечательным образом дерегулировавший значительную часть этой отрасли, тем не менее включает в себя Закон о благопристойности коммуникаций, запрещающий взрослым смотреть программы, которые могут оказаться неподходящими для детей. Во Франции Закон 1996 года требует, чтобы минимум 40 процентов музыкального вещания радиостанций составляли произведения на французском языке. Он также требует, чтобы каждая вторая французская песня исполнялась артистом, у которого никогда не было хитов. “Мы навязываем людям музыку, которую они не хотят слушать”, — говорит программный директор одной радиостанции.

И что самое важное, люди, которые хотят потратить деньги на финансирование предвыборной кампании приглянувшихся им политиков, ограничены взносами в 1000 долларов, что равносильно тому, как если бы сказать газете New York Times: в редакционной статье допускается превознесение Билла Клинтона, но тираж этого выпуска не должен превышать 1000 экземпляров. Вот так политический истеблишмент, провозглашая свою приверженность свободе слова, препятствует словам, которые могут угрожать его власти.