Читаем Либертарианство полностью

Первое требование цивилизованного общества — защитить граждан от насилия. Наше государство очень плохо справляется с этой задачей, поэтому необходимо изменить методы борьбы с преступностью. Во-первых, не следует забывать, что, по Конституции, борьба с преступностью — задача правительств штатов и местных органов власти. Никаких конституционных оснований для общего федерального уголовного кодекса не существует; недавние федеральные “законы о преступности” продиктованы исключительно политической конъюнктурой и в лучшем случае никак не влияют на уровень преступности. Во-вторых, следует помнить, что примерно 80 процентов уголовных преступлений — убийств, изнасилований, нападений и краж — совершается 20 процентами преступников. Правоохранительные органы штатов должны сосредоточить свои ресурсы на опасных рецидивистах и убрать их с улиц.

В долгосрочном плане главное, что могли бы сделать штаты для сокращения преступности, — изменить систему социальных пособий, которые повышают уровень незаконнорожденности. Мальчики, воспитываемые без отцов, особенно в районах с высокой долей неполных семей, — это основной контингент преступников, совершающих сегодня насильственные правонарушения в наших городах. Отцы учат мальчиков управлять своей естественной агрессивностью и показывают, как быть сильными и владеющими собой взрослыми мужчинами. 72 процента всех убийц-подростков и 70 процентов осужденных на длительные сроки — мальчики, воспитывавшиеся без отцов.

В более краткосрочном плане первое и самое важное, что штаты могли бы сделать для снижения преступности, — легализовать наркотики. Нынешняя политика в этой области взвинчивает на них цены, приводя к тому, что для многих подростков в городских гетто торговля наркотиками кажется самой прибыльной и привлекательной альтернативой. Низкое качество тамошних школ заставляет многих молодых людей представлять свой выбор как “зарабатывать копейки” в Макдональдсе, жить на социальное пособие или торговать наркотиками. Однако, как и в случае “сухого закона” 1920-х годов, запрет оборота наркотиков гарантирует, что их продажей будут заниматься преступники. Наркоманы вынуждены идти на преступления, чтобы оплачивать привычку, которая, будь она легальной, не требовала бы таких денег (и кстати, была бы более безопасной). У наркоторговцев нет иного способа разрешения конфликтов, кроме отстреливания друг друга. Если бы наркотики производились фирмами с хорошей репутацией и продавались в винных магазинах, меньше людей умирало бы от передозировок и некачественных наркотиков и меньше людей становилось бы жертвами грабежей (которые являются косвенным следствием запрета наркотиков), групповых нападений и перестрелок. Если существуют хоть какие-то пределы власти государства над личностью, то, безусловно, государству не должно быть позволено регулировать, что нам можно вводить в наши собственные тела и что нельзя. Запрет наркотиков не просто является репрессивной мерой, но и приводит к обратным результатам.

Отмена запрета на оборот наркотиков освободит полицейские силы, судебное время и тюремные камеры для людей, совершивших тяжкие преступления. В отношении таких преступников наша цель — быстрое, неотвратимое и суровое наказание. Жесткость наказания за преступления против личности определяется степенью актуальности проблемы преступности для общества. Поскольку в США преступность необычайно жестока, нам, по-видимому, следует повысить суровость наказаний за действительные преступления — грабеж, нападение, изнасилование и убийство. Мы можем ввести законы о полном отбытии срока заключения, чтобы местные жители знали, что преступник проведет за решеткой весь срок, назначенный судом; законы “three-strikes-and-you’re-out”[58] для тех, кто признан виновным в совершении трех тяжких преступлений; а также, ввиду ужасающей преступности среди несовершеннолетних, ужесточить наказания для малолетних преступников.

Однако при этом нельзя забывать о приверженности гражданским свободам. Консерваторы любят выступать против “прав преступников”; надлежащий термин — “права обвиняемого”, и здесь есть принципиальное отличие для тех из нас, кто не собирается преступать закон, но может представить себе, что в один прекрасный день его обвинят в преступлении, особенно в наше время бурного роста свода законов. Для активизации усилий по борьбе с преступностью нет необходимости давать полиции карт-бланш на обыск машин, офисов и домов без ордера или даже стука в дверь; разрешать полиции накладывать арест на имущество на основании все более и более расплывчатых постановлений о “гражданской конфискации”; становиться жертвами прослушивания телефонных разговоров и других форм электронной слежки.