Читаем Левант полностью

С прокручиванием этого наставления Роберт отправился на второй уровень храма. В обеденную зону. Центральный проход разделял весь этаж наполовину. Двери сменялись одна за другой. Странник зажал нос. Он проходил мимо лабораторных комнат. Из одной такой сейчас несло запахом серы вперемешку с чем-то, схожим с навозом. Посмотрев мимоходом в приоткрытую дверь, он понял, что у двух одаренных что-то пошло не по плану. В тусклой комнате со стола стекала сомнительная зловонная масса. На полках рядом в десятках мензурок причудливых форм и странных палитр, видимо, не нашлось не одной с чистой водой, чтобы смыть эту беду. А расплавленное и пожелтевшее стекло говорило о том, что проблемы у двух юных алхимиков только начинались. Мраморный поцарапанный пол, который мало чем можно было отмыть от стольких лет экспериментов, начал пениться и закипать. Даже на картинах рядом у людей лица были грустные или раздраженные.

— Дурдом, — тихо проговорил Роберт.

Потом шли комнаты кабинетов и учебных помещений. В них странник ни разу не бывал. Кроме огромного помещения библиотеки. Там он проводил время каждый день. Иногда не один. Коридор с проходами в кельи был самым спокойным местом, причем днем там было даже тише, чем вечером. При свете солнца они почти все были пусты, а с приходом луны наполнялись шепотом. Весь этот путь он проделал ради трапезной, дверь которой всегда была открыта. И, к великому счастью странника, там экспериментов никто не проводил, даже рядом. Пахло приятно и вкусно, все рецепты были давно изучены и отточены. Онвир было не видно. Роберт вздохнул и отправился на первый уровень храма.

Там его ожидали склады разного назначения, коими был занят почти весь первый уровень, конюшни, мастерские, оружейные, тренировочные площадки. Дева неба посещала каждый день одну из таких. И посвящала себя интересному занятию. Расставляя чучел в хаотичном порядке, она завязывала себе глаза. Сначала крутилась по комнате то в зад, то вперед. А потом, с тренировочным мечем в руках, начинала метаться меж своих целей и методично их уничтожать. И так каждый день. Для оценки своего прогресса она засекала время с помощью песочных часов.

— Немного не хватило, — улыбнулся Роберт.

Последняя песчинка упала до того, как Онвир успела сбить последнее чучело.

— Я смогу, мой мастер, — спокойно ответила девушка.

— Да не зови ты меня мастером, сколько раз говорить. У меня мало что выходит, чтоб так называться.

— Все решает тренировка. И исправляет. И сомнения. И страхи. И у вас так будет.

— Базовую вещь не могу сделать. Очистить мысли. Принять действительность, как мне говорят. Теряем время. Упустим момент, и все бессмысленно. А если его уже там нет, не сможем разорвать контракт, — проворчал странник.

— Такие мысли, как раз одна из причин вашей неудачи в этой практике, — помолчав, сказала Онвир. — Когда начинаешь думать только про будущие, теряешь настоящее. Когда взор направлен только на то, что будет, появляются ожидания. Сильные ожидания пагубны. Они затягивают в петлю. И потом от этой петли действительность всегда рушится.

— На словах звучит понятно. Но вот на практике. Онвир, ты ведь проходила такие тренировки, как ты с ними справлялась? — спросил Роберт.

— От нас добивались подобного результата, но не таким путем. Когда я была только кандидатом, жизнь строилась так, что было некогда думать о том, что было бы дальше. Спасать себя и сражаться было необходимо каждый день, год за годом. Голодной, без сна, с болью, без веры в лучшее. Пока это состояние не стало привычным. А потом мне дали свободу, мнимую, и уголок безопасности. Чувство что что-то может быть по-другому. И как только я к этому привыкла и полюбила, все забрали, и наступил ад. Все снова стало, как было раньше. Привыкаешь к боли, тебе дают отдых. Привыкаешь к доброте, и в тот же миг оборачиваются против тебя все. Дают новую вещь, и когда ты к ней проникнешься и не хочешь отпускать, её забирают, — спокойно сказала Онвир.

— Это ужасно! И так было все время с тобой? Можно же сойти с ума. — глаза Роберта округлились.

— Можно, может так и случилось. Так было со всеми девами войны. Ровно до того момента, пока становилось безразлично, нападают на тебя или нет. Есть жизнь или её нет. Потому такая тренировка, как у вас, нам уже была не нужна, мой мастер, — отметила последние слова интонацией девушка.

— И что, тебе вообще не важно, что с тобой происходит? Совсем? — спросил тихо Роберт.

— Нет, это не так. Мне важна моя жизнь и судьба. Но я принимаю её такой, какая она есть, иду вперед намеченным путем. Делая все, что от меня зависит сейчас, не пытаюсь угадать, как будет, или решить, как должно быть.

— Я так не могу, — проговорил Роберт.

— Мой мастер. О чем вы думаете, что формируете в душе? — наклонила голову Онвир.

— Ну, — протянул странник. — тихий теплый день. Мир, где все счастливы, где все в безопасности. Где мне хорошо и уютно. Где есть…зачем ты спросила, Онвир?