Читаем Левант полностью

В это время Онвир не могла помочь мастеру. Её внимание было поглощено четырьмя сестрами в масках. Воздух во втором круге словно закипал. Все противницы девы неба были так же, как она, с мечами. Нападали по двое, сначала первая пара, потом вторая. Не давая продыху противнику. Эту тактику Онвир видела не впервой. Встав в защитную стойку с вытянутым мечом, она так контролировала дистанцию. Третий круг был заполонен наемниками, которые не спешили оказаться в следующем. Там была территория дочерей дома неба. Клинки звонко сходились и расходились, теряясь в темноте. Черноволосая понемногу отступала вслед за своим тяжело ковыляющим мастером. И к этому её противники начали привыкать, очень осторожно пытаясь обходить. Проверять каждый раз на прочность. Допускать специальные ошибки и ждать. Глаза Онвир очень слабо светились глубоко синим цветом. А её улыбки остальным было не разобрать в темноте. Слабой улыбки, кончики губ лишь немного поднимались от сдержанного напряжения мышц. Но для Онвир с её характером это можно было назвать улыбкой.

Крыши домиков синхронно заскрипели, где посыпалась черепица, падая, разлетаясь на множество частей. Лучники знали свою цель. Цель, которая не имела защиты от стрел. Но лучники не знали про то, что они уже находятся там, где должны были быть. Прежде они были в четвертом кольце, теперь же в третьем. И кучно толпились на дистанции от странника. И только казалось, что Онвир за ними не следила, в её внимании были все. Новый кусок черепицы полетел вниз из-под сапога лучника. А следом и сам лучник от потока ветра. Черепица с треском словно взорвалась, соприкасаясь о камень. Наемников начал сбивать ветер одного за другим. Их крика было не скрыть. Онвир в этот момент успевала широкими ударами отбиваться от сестер из дома неба. Окна в домах затрещали, на земле боролись люди, в воздухе начал противостояние ветер. Потоки обрушивались друг на друга, образуя смерч и разнося все, что было плохо прикреплено. Роберта почти задело. Ледяной ветер уже добирался до него, пройдясь по воротнику и затылку. И без того тяжелый шаг странника перешел в пьяную походку с покачиванием. В этот момент он подумал, что остальным так же, как и ему, перемещаться очень непросто. В этом был и положительный, и отрицательный эффект. До прохода к причалу еще было около сорока шагов, долгих шагов.

***

Стражи не было, отметила для себя Грави, пробегая мимо очередного дома, за которыми разбушевался ветер. Она подумала, что скорей всего это дело рук черноволосой. От этого шума звук бега позади неё потерялся, но не исчез. Её преследовали. С горящего корабля часть команды смогла добраться до земли. Девушка мелкими шагами бежала вперед, в надежде увидеть впереди себя странника. Когда они разделились, было несколько исходов событий. То, что происходило сейчас, был почти самым худшим из них. В самом неудачном стечении обстоятельств Роберт уже был бы мертв. В лучшем боя бы не было.

— Ничему вас жизнь не учит, уроды. Ну, подождите у меня, — запыхавшимся голосом проворчала Каритас.

Причал города в ночи был мрачным и словно холодным в эти времена, но в отличие от остальной своей части, сейчас будто пел звуками битвы. Тяжелая мелодия разносилась из того места, где был странник. Такая же рождалась позади Грави. Её атаковали. Девушка только успевала отбиваться от невидимых атак, не столько сильных, но очень точных. По крышам за ней бежали и другие прихвостни с корабля, их атаки были физические. Стрелы с тяжелыми наконечниками.

— Где же ты, Роберт? Где эта стража или кто еще? Вымерли все, что ли, — снова проворчала рыжеволосая.

Время еще есть, подумала Каритас. Её пытались окружить, взять в кольцо. И она прекрасно понимала, что справиться с одаренными за спиной можно, приблизившись. Но из-за дистанции с лучниками было труднее. На такое количество врагов Роберт не рассчитывал. И она тоже. А сбитые мышцы в ногах сигнализировали, что пора менять тактику. Уставать девушке было нежелательно, её главным оружием были духовные силы. А они напрямую связаны с телом. Вымотался в одном, во втором тоже становишься слабее. Грави уже давно придерживалась мнения, что в любой ситуации нельзя изматывать себя до предела. Но в последнее время она нарушала свое правило. В последнее время она сражалась не одна.

Сосуд души словно кувшин. Он полон чистою водой. Если вода спокойна в нем, кувшин крепчает день за днем. Но стоит воду загрязнить, пустить поток вихрем внутри, кувшин тогда обречен. Он падает и разбивается ниц, — вспомнила Грави слова старого мастера из отделения, в котором училась. Держаться в равновесии где-то между безразличием, спокойствием и яростью, желанием победить было её слабой стороной. И это она осознала в очередной раз, когда разместила ладони друг напротив друга и хотела создать подвижный вакуум перед собой, а получился взрыв из пара, который ошпарил ближайшего к ней противника.

— Ну, так тоже вроде неплохо, — осмотрелась недовольно Каритас и снова побежала вперед.

***