Читаем Лев и Сокол полностью

— Никто об этом не просит. Единственное, чего я хочу это твоей любви. Ты сможешь любить меня, Кларисса?

Глядя на свои ноги, прекрасно осознавая, что зрители смотрят и слушают, Кларисса на самом деле хотела убежать, взмахнуть крыльями и улететь, всё еще боясь открыть своё сердце. Палец приподнял её подбородок, и она встретилась с пристальным взглядом Нолана.

— Я никогда не покину тебя, Кларисса. И не хочу, чтобы ты становилась не такой, какая ты есть. Доверься мне.

На глазах у неё выступили слезы, а горло по-дурацки сжалось, и она прошептала слова, которые никогда и ни для кого не произносила вслух.

— Я люблю тебя.

Она едва расслышала радостные возгласы, когда его губы приникли к её в обжигающем поцелуе. Она цеплялась за своего льва — да, моего льва — и удивлялась, как она вообще могла уйти. Как она могла не заметить признаков его любви?

Она могла бы целовать его вечно, но хлопки по спине и поздравления стали слишком навязчивыми, и они неохотно отдалились. Хотя они не могли продолжать целоваться или уйти, Нолан отказался покидать её. Его пальцы все время были переплетены с её, пока они отвечали на вопросы, и она изо всех сил старалась не краснеть, когда он одаривал интимной улыбкой.

В какой-то момент она выпустила его из рук, когда его мать протиснулась мимо агентов и заключила в крепкие объятия. Кларисса закатила глаза, когда Бренда принялась разглагольствовать о том, какой вред был причинен её бедному малышу.

Когда дело дошло до того, что она начала говорить о том, что вот-вот подоспеет время обеда, Кларисса прервала.

— Сильвестр, я понимаю, что ты привязан к маме, но не хочешь ли ты разрезать завязки на фартуке, чтобы мы могли пойти домой, или предпочитаешь ещё немного пососать титьку и заставить меня ждать?

Нолан поперхнулся. Мейсон согнулся пополам. У всех отвисли челюсти, и несколько прохожих отступили на несколько шагов, освобождая место.

Кларисса ухмыльнулась Бренде, ожидая взрыва.

— Я уже говорила, как сильно люблю эту девушку? — Его мать просияла. На неё. — Ты будешь замечательной женой для моего сына. Мы планируем свадьбу весной.

Прошу прощения? Что только что произошло?

— Что ты сказала?

— Ну, ты же не можешь ожидать, что мой мальчик будет жить во грехе. Мы объявим об этом к выходным, как только я смогу опубликовать объявление в «Шифтер таймс».

— Вы не сделаете ничего подобного, — проворчала Кларисса.

Бренда продолжала, как ни в чем не бывало.

— Я подумываю о пастельных тонах. Много розового. Что скажешь, дочка?

— Никто ничего не говорил о свадьбе. — Кларисса, должно быть, собралась бежать, потому что рука Нолана крепко сжала её, удерживая на месте.

Бренда улыбнулась злобной, ехидной улыбкой.

— Ну-ну, Твити. Не забивай свою красивую птичью голову чепухой. Мама обо всем позаботится.

О да, это тяжелое дыхание было вызвано её учащенным сердцебиением.

— Ты что, не слышала меня? Я сказала «нет». Нолан, сделай что-нибудь. Я не собираюсь выходить замуж. Почему мы не можем просто жить вместе? Я не против переехать.

— Я знаю, но, любя меня, придётся мириться с моей матерью. Поздравляю. Добро пожаловать в мой мир. Теперь ты часть прайда. Тебе будет приятно узнать, что здесь подают домашнее печенье.

— Она не может этого сделать.

Нолан похлопал по руке.

— Просто плыви по течению. Так проще. И, кстати, если она планирует свадьбу, то, по крайней мере, не будет приставать к нам с просьбами завести ребенка.

Она побледнела.

— О, голубиное дерьмо. Я даже не подумала об этом.

— Дети? Кто-то сказал «дети»?

Прежде чем Кларисса смогла отбиться от всепоглощающего внимания свекрови, стремившейся превратить её в дочь, которой у неё никогда не было, они сбежали, угнав машину, которая была не такой красивой, как его «Ауди», и меньше. Не то чтобы Нолана это волновало. Ему удалось свернуться калачиком на боку и положить голову ей на колени. Он также закрыл глаза.

— Только не говори мне, что ты собираешься сейчас вздремнуть.

Он лениво приоткрыл один глаз.

— Ты здесь. Мы в безопасности. Я возбужден. И как только мы доберемся до моего дома, я не дам тебе уснуть, пока мы оба не кончим, по крайней мере, полдюжины раз.

Руководствуясь такой логикой, она напевала ему колыбельную, поглаживая его взлохмаченную гриву. Она также нарушила несколько скоростных режимов, когда они возвращались в квартиру, где он с пользой для себя вздремнул, как только она пообещала никогда больше его не покидать. И любить его вечно.

Пугающе или нет, она не только влюбилась в льва, но теперь у неё была семья. Проклятая шерсть в воздухе.

Эпилог

Когда свадебное веселье Бренды достигло предела — последней каплей стал восемнадцати-ярусный торт, увенчанный гигантским львом с соколом на спине, Нолан воплотил в жизнь свой секретный план, за который Кларисса поблагодарила его самым приятным образом.