Читаем Лев и Корица полностью

– Она тяжелеет, тяжелеет… тяжелеет… – продолжал Фосфор голосом циркового гипнотизера. – Еще тяжелее…

Я не выдержал – выпустил папку из рук, и она с грохотом упала на пол.

– Интересный фокус…

Но Фосфор не унимался.

– Попробуем еще раз. Возьмите ее. Ну же, берите!

Я поднял папку с пола.

– Чувствуете – теперь она тянет вас вверх? Тянет, тянет…

Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы удержать папку над головой.

– Еще… еще…

Подошвы мои оторвались от пола, я повис в воздухе и продолжал подниматься.

– Два сантиметра, три… пять… хватит!

Я опустился на пол, с трудом сохранив равновесие.

– Что скажете, господин Кинто?

Лицо старого чёрта ничего не выражало.

– Где подписать? – хрипло спросил я.

Флик протянул мне авторучку.

Моя подпись на этой бумаге на глазах превратилась в набор знаков, напоминающих какое-нибудь шумерское письмо.

– Что-то надо сказать? Кекс-пекс-брекекекс?

Фосфор кивнул.

– Сами знаете – что.

– Тринадцать, – брюзгливым голосом сказал я, возвращая ручку.

– Да! Маленькое уточнение, господин Кинто. Совершенство, о котором вы мечтаете, не может иметь души; это, к сожалению, общеизвестный факт. То есть, создавая нечто совершенное, вы лишаете его души. И тут уж мы ничем помочь не сможем: дьявол выводит на дорогу, а ведет – Бог…

– А сразу вы этого сказать не могли? До подписания договора?

– Ну мы ж черти, господин Кинто! С рук сдал – с ног само свалится. – Он подмигнул мертвым глазом. – Правда без лжи невыносима, как ад без любви. Зато теперь вы свободны!

Я замешкался, пытаясь сообразить, как следует прощаться с нечистой силой, – но Фосфор уже скрылся за горой хлама. Флик открыл передо мной дверь, мы свернули налево, спустились в подвал и двинулись по длинному коридору, который был освещен слабыми лампочками, забранными сеткой.

Вскоре я перестал обращать внимания на повороты, двери, ступеньки, по которым мы то поднимались, то спускались. Подземелье оказалось обширно – освещенные коридоры пересекались коридорами темными, они множились, ветвились, расползались, словно грибной мицелий…

Не успел я опомниться, как обнаружил себя сидящим на ступеньках «Муравейника» – так местные называли торговый центр, в котором на двух этажах разместились супермаркет эконом-класса, часовая мастерская, парикмахерская, студия йоги, аптека, кофейня, офис страховой компании и пункты выдачи заказов…

Мимо бежали люди, мчались машины, приплясывал парень в костюме хот-дога.

Я попытался встать.

– Мужчина, – сказал охранник, – шли б вы отсюда, пока я полицию не вызвал. Давай, давай, топай домой, мужик.

И я потопал, стараясь держаться прямо.

* * *