Читаем Лев Гумилев полностью

Лев Николаевич разделял представления евразийцев, касающиеся истории Киевской Руси и ее роли в становлении государства Российского. Н. С. Трубецкой, в частности, писал: «Господствовавший прежде в исторических учебниках взгляд, по которому основа русского государства была заложена в так называемой "Киевской Руси", вряд ли может быть признан правильным. То государство, или та группа мелких, более или менее самостоятельных княжеств, которых объединяют под именем Киевской Руси, совершенно не совпадает с тем русским государством, которое мы в настоящее время считаем своим отечеством. Киевская Русь была группой княжеств, управляемых князьями варяжской династии и расположенных в бассейне трех рек, которые почти непрерывной линией соединяют Балтийское море с Черным, и Начальная летопись совершенно точно определяет географическую сущность этого государства как "путь из Варяг в Греки". Площадь этой Киевской Руси не составляла и двадцатой доли общей площади той России, в которой родились все мы. Киевская Русь не только не была по территории своей тождественна хотя бы с так называемой "Европейской Россией”, но даже не являлась на территории этой Европейской России самой значительной единицей в политическом или хозяйственном отношении <…>».

По мысли евразийцев, историческая модель под названием «Киевская Русь», с одной стороны, оказалась достаточно абстрактной и не соответствовавшей действительным реалиям прошлого, с другой – она в принципе не могла сыграть консолидирующую роль для разношерстного конгломерата, постоянно враждовавших между собой удельных княжеств, стремящихся к независимости от великого князя, сидевшего в Киеве. В условиях раздробленности никакого реального прогресса и процветания не было и быть не могло. Колыбелью российской государственности с равным основанием следует признать Новгород Великий, который, собственно, и делегировал Киеву первых князей и до присоединения в XV веке к Московскому централизованному государству продолжал занимать важное место на арене российской и евразийской истории. Вот почему средневековую эпоху Руси правильнее было бы именовать историей Новгородско-Киевской Руси.

Великий город на Волхове долгое время играл заметную (а подчас — решающую) роль в русской истории, за что в конце концов и получил относительную вольность. Даровал ее феодальной республике на Волхове Ярослав Мудрый, сын крестителя Руси — князя Владимира. Заслуга новгородцев в общем-то вполне стоила того: они выставили 40 тысяч (!) ратников, кои помогли Ярославу вместе с варягами-наемниками одолеть брата Святополка (убийцу Бориса и Глеба, прозванного за то Окаянным) и занять Киевский престол. В эти страшные междоусобные времена первой на Руси гражданской войны новгородцы еще именовали себя словенами, то есть насельниками Словенской земли, названной так по имени первой столицы Словенска Великого, на развалинах (точнее — пепелище) которой был воздвигнут Великий Новгород. Затем наступил «темный век» новгородской истории: более чем на столетие о жизни Новгородской республики, освободившейся от великокняжеского диктата, практически почти ничего не известно. Кто держал в руках Новгородскую Первую летопись старшего извода, знает: начало ее попросту выдрано, а на последующих сохранившихся страницах описываются в основном события в Киеве. Не сохранились даже тексты дарованных Ярославом основополагающих документов — «Правды» и «Устава», где были сформулированы принципы и юридические нормы новгородского народо­правства: то ли грамоты были надежно спрятаны во времена соперничества с Москвой, то ли их уничтожили опричнина Ивана Грозного.

В XIII веке Новгородская республика достигла пика своего расцвета и могущества. Отражение католической экспансии, разгром шведов в битве на Неве и немцев с ливонцами на льду Чудского озера, блестящая воинская, государственная и дипломатическая деятельность Александра Невского, его мудрая политика в отношении Золотой Орды — все это славные страницы не только новгородской, но и общероссийской истории. Однако, как это обычно случается, последующие поколения не смогли приумножить или хотя бы закрепить достигнутое. Начался застой, а затем и разложение. Псевдодемократические нормы поведения, искусно регулируемые городской элитой и агентами польско-литовского ливонского и шведского влияния, культивируемые в своих собственных интересах, только усугубили ситуацию и привели к тому, что уже в следующем, XIV веке в условиях перманентной княжеской междоусобицы идеалом новгородской вольницы вместо общерусского патриотизма стали шкурничество, сепаратизм и разбой.