От досады я стукнула кулаком по креслу. Впервые я оказалась такой дурой! В свое оправдание могу сказать лишь одно: люди, облаченные в защитные костюмы, подействовали на мой мозг парализующе. Могу признаться честно: я перепугалась и потеряла способность мыслить трезво. Еще мне очень не хотелось выглядеть в глазах Юры паникершей и истеричкой, поэтому я с огромным трудом взяла себя в руки и изобразила спокойствие. Да и какой у меня был выбор? Теплоход причалил к острову. Куда деваться? Отправиться вплавь к берегу? Ну, я не настолько уверенно держусь на воде, не могла бросить Шумакова и не исключала возможности заражения. Вероятно, после всего услышанного я кажусь вам абсолютной дебилкой, но совесть не позволила мне притащить в прибрежный населенный пункт заразу!

Чем дольше я обдумывала историю с вирусом, тем сильнее хотелось высказать в лицо Ивану Васильевичу свое далеко не лестное мнение о нем! Впрочем, если разобраться, жадный владелец теплохода тут ни при чем, он лишь выполнял каприз клиента. Зачем Василию Олеговичу этот спектакль? Ну, кондитер, погоди! Как только сядем обедать, я задам тебе парочку вопросов!

Мое негодование достигло точки кипения. Чтобы не заорать от бешенства, я вылетела в коридор, сделала несколько шагов, не сдержалась и стукнула ногой по стене.

Послышался тихий щелчок. Полированная панель откинулась, получилось сиденье, на котором лежала черная подушка. Злость моя растаяла, словно снег, политый кипятком. Я ощупала подушку и поторопилась к каюте, где умерла Лиза Суханова. Внимательное изучение стены около ее двери дало положительный результат. Не знаю, зачем в коридоре сделали откидные сиденья, но они имелись возле каждой каюты, и, чтобы их открыть, вовсе не обязательно было колошматить ногой по панели, требовалось лишь нажать на довольно большую красную кнопку со стрелкой, направленной вниз. Почему я раньше не обратила на нее внимания? Спросите что-нибудь полегче! Я ведь не один раз здесь пробегала и не заметила, может, потому, что меньше всего ожидала обнаружить откидное сиденье в коридоре. Интересно, кому-нибудь придет в голову читать книгу или вязать в столь неудобном месте?

Охваченная азартом, я стала нажимать на все кнопки и очень скоро выяснила: каждое сиденье обтянуто тканью цвета сажи, а на нем при помощи липучек держится подушка. И только одно сиденье, самое близкое к двери каюты, в которой случилось несчастье с Сухановой, оказалось пустым. Я нашла место, где Катя взяла черную подушку, но так и не обнаружила красную, ту самую, которой, предположительно, удушили Лизу.

– Несите ее в гостиную! – вдруг раздался голос Василия Олеговича.

– Осторожно, не уроните, – добавила Катя.

– Мама, мамуля, очнись, – ныла Тина. – Что делать? Она умирает!

– Надеюсь, ничего страшного, – как всегда, бодро заявила Аня.

– Очень душно, – подхватил Никита, – у меня самого голова кружится!

Я встряхнулась, быстро захлопнула открытые сиденья и поспешила навстречу неожиданно вернувшимся экскурсантам с вопросом:

– Нагулялись?

Юра и художник осторожно укладывали Манану на диван, поэтому мне ответил Леонид:

– Манана вдруг стала жаловаться на тошноту, боль в желудке, затем лишилась чувств.

– Это солнечный удар! – уверенно поставила диагноз Аня. – Мы довольно долго шли под открытым солнцем, Манане голову напекло. Необходимо обернуть бедняжку в мокрую холодную простыню, накапать сердечных капель, дать чаю, чтобы восполнить недостаток жидкости в организме.

– Ты врач? – налетела на жену художника Тина.

– Нет, – растерялась Редька.

– Вот и молчи! – взвизгнула девушка. – Раскомандовалась тут! Вызывайте скорее доктора!

– Разумное, но, увы, неосуществимое предложение, – сказал Василий Олегович. – Пока мы дозвонимся до медиков, объясним, где находимся, и потребуем помощи, пройдет немало времени.

– С ума сошел? – заорала Тина и, сжав кулаки, шагнула к кондитеру. – Давай сюда твой сотовый! Мой куда-то пропал!

– Пожалуйста, – пожал плечами Василий Олегович, протягивая девушке дорогую трубку, – можешь сколько угодно пытаться дозвониться. Кстати, я недоговорил, имейте в виду…

– Заткнись! – забыв о вежливости, прошипела Тина. – Моей маме плохо! Не желаю никого слушать!

Глава 29

Самойлов усмехнулся. Тина прижала сотовый к уху, потом потрясла его.

– Блин! Ноль три не срабатывает! Там отвечают «номер недействителен».

– Ты пользуешься московским номером! – воскликнула Аня. – Попробуй два ноля три!

Самойлов крякнул и сел в кресло, Тина с отчаянием крикнула:

– Снова недействителен!

– Правильно, – со странно довольным видом кивнул директор конфетного производства, – в провинции свои комбинации. Даже в Московской области кое-где требуется набирать сто десять. Ни ноль три, ни два ноля три, ни еще сколько-нибудь нолей и трешка не подойдут.

– Девять один один! – выпалил Никита.