Я еще раз подергала дверь и пошла к столовой. Если память мне не изменяет, в маленьком простенке около лестницы, ведущей на верхнюю палубу, висит доска с запасными ключами.

Деревянная панель оказалась там, где я предполагала, на железных крючках висели ключики, но под небольшой бумажкой с цифрой «8» было пусто. Вот теперь я твердо решила во что бы то ни стало залезть в тщательно запертое помещение.

Мое детство прошло во дворе, где погожими вечерами за длинным деревянным столом собирались мужики, чтобы «забить козла». Доминошники курили жутко вонючие сигареты «Дымок» и «Прима», постепенно входили в раж, стучали костяшками и порой матерились. Едва из чьих-то уст вылетало бранное слово, как какая-нибудь из баб, развешивающих на веревках выстиранное белье, начинала громко возмущаться:

– Ирод! Не бранись! Здесь дети!

Мужик принимался извиняться:

– Ладно, ладно, ненароком вылетело. Больше ни-ни.

Но, несмотря на обещание, «ненароком» вылетало часто, и школьники уже к третьему классу осваивали великий и могучий русский язык в полном объеме. А еще мои соседи регулярно оказывались за решеткой кто за пьяную драку, кто за кражу. Женщины собирали передачи, ездили на свидания, а когда сиделец возвращался, весь двор сутки гулял. Бывший уголовник делился впечатлениями, а длинными июньскими вечерами очень часто под нашим окном звенела гитара и хриплые голоса пели: «Таганка, все ночи, полные огня, Таганка, зачем сгубила ты меня? Таганка, я твой бессменный арестант – погибли юность и талант в твоих стенах».

Таганская тюрьма к тому времени уже была разобрана, но в фольклоре продолжала жить. Стоит ли удивляться, что все ребята нашего двора умели открывать замки при помощи спицы, вязального крючка или пилки для ногтей? Запоры раньше были примитивными, а маникюрные принадлежности – железными. Я овладела наукой взломщика в полном объеме, а мастерство, как известно, не пропьешь.

До своей каюты я дошла за секунду, взяла из сумочки тоненькую пилочку для ногтей, вернулась к непокорной двери, пошуровала в замке, открыла его, бесстрашно вошла внутрь и поняла: я нахожусь в каюте Зарецких. На стуле у входа висел очень приметный ярко-красный свитер ученого с вышитой на нем буквой «L», а на кровати лежала Вика.

– Простите, я хотела узнать, как вы себя чувствуете, стучала, стучала, ответа не услышала, решила посмотреть. Вика, не сердитесь. Вам лучше? – пролепетала я.

Девушка не отвечала. В каюте царил полумрак, два иллюминатора были закрыты темными шторами, малая толика света в каюту проникала из третьего, на нем жалюзи опустили на три четверти.

– Вика, – позвала я. – Вика!

Никакой реакции не последовало. Я бесцеремонно зажгла верхний свет, сделала три шага к постели и зажала рот рукой. По подушке разметались белокурые волосы, тонкие руки лежали поверх одеяла, на фоне белого белья они казались желто-синими. Пальцы слегка скрючились. Голубые глаза, не моргая, уставились в потолок, рот был слегка приоткрыт. Подруга Леонида не походила на глубоко спящего человека: передо мной лежала покойница. Но самым страшным было другое. Лицо Вики загадочным образом постарело, оно принадлежало не юной девушке с пухлыми щечками и гладкой кожей. Сейчас лоб Зарецкой изрезали морщины, у глаз образовались «гусиные лапки», от носа к подбородку пролегли складки, кожа выглядела дряблой, а кисти рук покрывали мелкие пигментные пятна. Вике с легкостью можно было дать лет пятьдесят, от прежней юной особы остались лишь волосы да худоба. Узнать девушку было просто невозможно.

Я, ошалев от изумления, смотрела на труп, и вдруг меня осенило: на лице нет синяков. Преодолев страх, я откинула одеяло, увидела стройное тело, облаченное в дорогую ночную рубашку, потом, собрав в кулак все мужество, я осторожно приподняла край шелкового, щедро украшенного кружевами одеяния и поняла: на травмированной ноге нет и следа ссадины. В каюте Зарецких лежала совершенно незнакомая мне женщина. Она не имела ни малейшего отношения к Вике, я не встречала ее на борту. Как она сюда попала?

Глава 26

Я аккуратно вернула одеяло на прежнее место, выползла из каюты, тщательно заперла дверь, выбралась на верхнюю палубу и рухнула в шезлонг. На теплоходе была еще одна гостья, которую хозяин не счел нужным представить остальным? Василий Олегович тайно провел на теплоход женщину? Но почему она находится в каюте Зарецкого? Куда подевалась Вика? Сошла на берег? Однако теплоход делал всего одну остановку в Панове, и после отплытия из богом забытого местечка красавица была с нами!

Я попыталась собрать мысли в кучку, но единственное, до чего додумалась, это взять мобильный и позвонить Юре. Представляю, как он отреагирует. С утра узнал про педофильские наклонности Василия Олеговича, теперь следующая, не менее шокирующая новость.

В каюте я искала сотовый минут десять, потом оставила свои попытки. Скорее всего, Юра, уходя на прогулку, случайно прихватил мою трубку.