– Эх, дура ты дура! Везет раз в жизни, второго раза не будет!

Крот швырнул ей скрыньку. Олена едва успела поймать ее, подставив руки. Сморщила лицо от боли: вещь была тяжелой, с острыми краями.

– Господь тебя отблагодарит за доброту.

– Уже отблагодарил, – буркнул кузнец. – Руку забрал. Добре, шо я тебя до труда приучил, а то была б такая ж, як твоя Варюся.

13

Иван застал Гната у Вари. Дурень, сидя в углу, доедал борщ. Под рукой держал звонок; то и дело дергал веревочку и прислушивался.

– Уезжаешь? – Иван оглядел комнату.

– Уезжаю. А что, задержишь?

Жилье Вари наполовину опустело и потеряло весь свой, казалось, навечно поселившийся здесь дух уюта и покоя. Не видно было блеска посуды за стеклом буфета, вышивок на рушниках и занавесках… чудесный ажурный столик «Зингера» скрыло наброшенное сверху рядно.

– Принес? – спросил Иван.

– Принес.

Она положила на ладонь лейтенанта лоскуток с синими буквами. Иван прочитал. Сначала лицо его отражало скрытую улыбку, но затем лоб прорезала складка.

– Цацки – это драгоценности? А где они?

– Нема. Нужны, так ищи. Конфисковать хочешь?

Иван искать не стал. Уходя, не обернулся. Варя смотрела в сиротливое свое, лишенное занавески окно. Стукнула калитка. Гнат отставил пустую миску, взял звонок, подергал веревочку. Динь-динь, динь-дон… Пора, мол!

Варя сняла со стены грамоту в рамочке со стеклом. Бросила ее в плетеную круглую корзину, где лежали всякие мелочи: слоники, статуэтки, посеребренные стопки с гравировкой. Треснуло стекло в рамке. Гнат поглядел пугливо: не он ли виноват?

– Играй, Гнат. Новые хозяева в хату не пустят, не то шо покормить.

14

В полутемной конторе лежали мешки. Три штуки, один на другом. Туго набитые, тяжелые. Из прорехи одного из мешков торчали уголки сотенных и тридцаток. На полу, якобы выпавшие или забытые в спешке, лежали купюры.

У конторы переминались с ноги на ногу Маляс, Яцко, Крот, Голендухи, хромой Петько. Попеленко открыл дверь.

– Кто насчет добровольного участия? По одному!

Глумский щелкал костяшками счетов, записывая что-то в амбарную книгу. На вошедшего не посмотрел. Маляс, войдя, привыкал к полутьме. Покосился на мешок с прорехой, на деньги, украсившие пол. Вздохнул.

– Я того… как повезете гроши в район, могу способствовать. У меня ружжо – «тулка» шестнадцатого, бьет лучше «заура». Вообще, оказывал сопротивление. Было такое, немцев вместо Мишкольцев в Стару Гуту завел.

– К ордену Сусанина тебя представим, – Глумский продолжал писать.

– А есть такой? Он же вроде был за царя.

– Время другое. Ушакова орден утвердили, Суворова… Все за царя.

Маляс покашлял, размышляя. Сказал:

– Ну, если такая платформа, я согласен на Сусанина.

Иван, войдя, наткнулся на охотника.

– Ладно, – сказал Малясу председатель. – Патроны проверь, ружье прочисти. А про Сусанина рассмотрим.

– Слушаюсь, рад стараться, – охотник аккуратно закрыл за собой дверь.

– Зачем он нам, балабол? – спросил Иван.

– А ты, может, гвардейцев для нас нашел? – И, усмехнувшись, отложил амбарную книгу. – Ответ с Лесу пришел?

Попеленко уставился на лейтенанта. В глазах его еще жила надежда: может, затея сорвалась? Иван достал лоскуток файдешина. Прочитал:

– «Как захватим свое добро, тебя заберу. Встретимся знаешь сама где. Посылаю цацки. Если что не так пользуйся заслужила. На всю жизнь хватит. Ясенек».

– «Ясенек», – хмыкнул Глумский. – Ну, крючок заглотали! Цацки где?

– Не нашел.

Председатель внимательно посмотрел на лейтенанта.

– Найди, Ваня, – сказал почти ласково. – Это добро народное.

15

Маляс, на правах принятого, был полон сознания своей значимости.

– Главное, доказать боевой дух, – объяснял собравшимся у конторы. – Готовность отдать до последней капли… И чтоб достойная личность! Также воинское умение. Господи, а денег у них… аж на полу!

Он с важностью удалился. За ним, вздыхая, ушли все, кроме Яцко.

– Чтоб достойный! – говорил Голендуха Кроту. – А чего за мной достойного? Брехать не хочу.

– Да вот то-то оно, – пробормотал Крот. – Биографию попросят доложить. А там нема ничего такого, чтобы!

Бухгалтер вошел в контору с осознанием своей значимости. Под мышкой держал сверток. Развернул. Выложил на стол черные мешки.

– На пути брод. Не исключается возможность повышения уровня. Может испортиться денежная масса. Вот, прорезиновая ткань, гарантия.

– Спасибо. Ответственно подошел, – отозвался Глумский.

– Я это… тоже сопровождать.

– А в случае чего – стрелять из арифмометра? Или счетами запустишь?

– Не в том дело, – сказал бухгалтер серьезно. – Событие историческое. Сдача особо крупной суммы инкассо! Шоб в мешках, такого не было. Для бухгалтера великий день. Тут ще юридический вопрос. – Он прошептал это, наклонившись к столу. – По какой статье Гражданского кодекса засчитают. Если клад – одно, а находка – совсем другое.

– Шо в лоб, шо по лбу, – сказал Попеленко.