Варя, в халатике, склонилась над чугунным, кружевного литья станком «Зингера». Но шила вручную, мелкими точными стежками, и не хуже машины. Гнат, сидя на полу, без ватника, хлебал борщ из большой глиняной миски. Деревянная ложка работала, как лопата у старательного землекопа. На щетине повисли кусочки свеклы и капусты. У другой стены валялся вздыбившийся кожух.

Мокеевна заглянула в окно, в ее руке был подойник:

– Варюся, побежала доить! Стадо ще по сарая стоит! Ой, на гончарне страхи, господи боже! Семеренкова убитого принесли… И лейтенант…

– Шо лейтенант? – привстала Варя.

– Казали, шо тоже…

У Вари выпал из рук и ватник, и иголка.

– А потом раздивились: он живый! Просто в головах потрясение!

28

Попеленко гнал навстречу Глумскому и лейтенанту Лебедку. Оглобля, все еще кое-как чиненная, поскрипывала и потрескивала.

– Климаря свез, сказали, ще один покойник! – закричал ястребок, весьма довольный тем, что в трудный час оказался самым нужным человеком.

– Поворачивай! – Глумский ухватил железной пятерней оглоблю.

– Осторожно, Харитоныч, доломаете. Куда поехали?

– К Варе, – Иван и Глумский сели на телегу.

Сквозь скрип оглобли слышали, как голосит Кривендиха:

– Ой же Денис Панкратович, який ты був майстер, який чоловик…

– Значит, Семеренков? Ой… Ночью в карьеру сидеть – до добра не доведет. Память ему вечная! – Попеленко достал с воза сапоги: – А ще в отношении сапог, шо Климарь носил. Дуже великие! Я распущу, детям чоботы сошью, если нет возражениев…

Недалеко от хаты Варвары, за укрытием из густого молодого вишенья, остановились. На веревке еще полоскался под ветерком «варшавский» платок. Сапоги Гната стояли у крыльца и были похожи на приболевших кур.

– Он еще там, – сказал Глумский. – Ты, Ваня, все обдумал? Вину возвести недолго. Но если что не так: вон даже с платка пятно не смоешь, а с человека уж точно.

Щелкнула щеколда. Варя выпроваживала Гната. Треух на лохмах, пустой мешок на спине. Он вставил ноги в сапоги не наклоняясь.

– Ну, шагай, Гнаток…

Гнат прислушался к тому, как голосит Кривендиха. Забеспокоился, начал шмыгать носом и жалобно подпевать. С майдана все еще доносились удары в било. Грязными кулаками Гнат вытер слезы.

Глумский и лейтенант взяли его под руки. Гнат пытался вырваться:

– Ой, набежали вражьи люды, хлопцев пострелялы, ой…

Сил у него было на троих. Попеленко пришел на помощь:

– Назад, Гнаток. Поминки! Сало, ковбаса, пироги!

– Сало, ковбаса, пироги, – мыча, повторил дурень и сразу обмяк.

Они повели Гната обратно, к хате. Настроение у него изменилось.

– И блины, Гнаток, – подтвердил Попеленко.

29

– Чего забыл? – начинает Варвара раздраженно. – О, тут компания!

Увидев среди непрошеных гостей лейтенанта, всматривается в его лицо, пытаясь узнать, с чем пришел. Понимает, что ничего хорошего в его появлении нет, и заканчивает устало и безразлично:

– Сапоги снимайте! Полпуда глины принесли в хату.

– Мы тут постоим, Варюся, – топчется Попеленко.

– Семеренкова убили, – сообщает Глумский как бы невзначай.

– Слышала. Упокой, Господи, – говорит Варя поспешно, крестясь.

Гости, обещавшие постоять у порога, все же понемногу вытесняют сами себя в хату. Вид у них несколько смущенный, несмотря на оружие за плечами. Все молчат, собираясь с духом. В чужом доме и кочерга – собака.

Гнат садится в углу в обычной позе, ожидая обещанных блинов.

Вздыбившийся кожух у стены начинает шевелиться, из-под него вылезает Валерик. В мятых клешах, в полуботиночках, фланельке. Еще не придя в себя, смотрит на Варю в недоумении.

– А чего я одетый? Шо, я на полу проспал? А эти чего?

– И выстрелов не слышал? – спрашивает Глумский. – Чем его напоила?

– Моя самогонка не отрава. Перебрал с горя.

– С какого горя? – спрашивает Валерик. – Шо случилось? Мама?

– «Мама»! Огорчился, шо вместо бабы кожушок получил. Шо зробишь? Подушка моя ще теплая от другой головы.

Гнат вдруг затягивает, глядя на пустой стол:

– Попеленко, обыщи Гната, – говорит лейтенант, не глядя на хозяйку.

Лицо Вари вспыхивает. Ястребок поднимает дурня и начинает шарить по набитым всякой всячиной карманам. Косточки вишен и целые плоды, кусочки хлеба, обломки тарелок с орнаментом, патроны, пули, куски провода в разноцветной обмотке – все это летит на пол.

– А чего это вы хозяйничаете? – спрашивает Варвара. – Пришли непрошеные, грязи нанесли.

– Не, серьезно, почему я в клешах? – бормочет морячок. – Я что ж, так всю ночь на полу?

Попеленко, между тем, осматривает мешок, вытряхивает сухари, луковицу, яичную скорлупу, пружинку, патрон от ДШК…