Читаем Летний сад полностью

Как-то вечером в сентябре Александр вернулся домой после малярных работ, и в доме было прохладно! Татьяна готовила бефстроганов. На столе стояла открытая бутылка вина, на плите остывал вишневый пирог. Татьяна вышла из спальни в легком платье, с распущенными волосами.

– Ох нет, – воскликнул он, все еще в комбинезоне, покрытом слегка подсохшей краской. – У нас что, годовщина?

Он снял ботинки и оставил их снаружи. Они были слишком грязными, чтобы входить в них в чистый дом.

– Мамуля нашла работу! – сообщил Энтони, подбегая к нему.

– Энтони! – вскрикнула Татьяна. – Иди сейчас же в свою комнату!

Обернувшись, Энтони упрямо посмотрел на нее:

– В госпитале, па!

– Энтони!

Александр неподвижно стоял у двери:

– Энт, ты слышал маму. Иди в свою комнату.

– И что мне там делать?

Бросив ключи на столик у входа, Александр отвел Энтони в детскую и захлопнул дверь под жалобное:

– И что мне тут делать?

А сам вернулся в кухню.

– Садись, милый, ты устал? – сказала Татьяна, выдвигая для него стул. – Или хочешь сначала помыться? Пить хочешь?

Она налила ему пива, сама открыв бутылку.

– Может, и пить за меня будешь? – спросил Александр, осушая стакан. – Что происходит?

– Почему бы тебе не переодеться, не помыться? Ужин будет готов через несколько минут.

– Я вдруг потерял аппетит. Что за работа?

– Это нам просто немного поможет, как в Напе, помнишь? Пока мы не встанем снова на ноги.

Александр взял ее за руки и усадил на стул рядом с собой:

– Ты нашла работу в каком-то госпитале?

– Здесь только один. Мемориальный Финикса. Он внизу, в Бакае, всего несколько минут отсюда.

– Бакай? До него сорок миль отсюда!

– Тридцать семь. Ты сможешь приезжать и обедать со мной.

– Прошу, скажи, что ты не будешь мыть там полы! Пожалуйста… пожалуйста, не говори, что ты будешь сиделкой!

Она ничего не сказала.

Отпустив ее руки, он покачал головой и встал:

– Нет.

Татьяна снова засуетилась, пряча глаза:

– Это всего три дня в неделю! Милый, пожалуйста… Нам это нужно!

– Нет, не нужно.

– Да, нужно!

Он бросил на нее мрачный взгляд:

– Если ты думаешь, что мы так отчаянно нуждаемся в деньгах, почему ты не поискала работу в ресторане в Скотсдейле?

– Ты хочешь, чтобы я стала официанткой? Хочешь, чтобы подавала людям ему?

– Не надо так все извращать, Таня!

– Пожалуйста, не огорчайся! Я просто пытаюсь помочь семье.

– Помогай семье, оставаясь дома.

– Мы совсем без гроша, – прошептала она.

– Я зарабатываю достаточно.

– Я знаю. Шура, неужели ты думаешь, что я не знаю? Ты работаешь больше других. Но это временная работа. И мы все равно без денег.

– Ты утверждаешь, что я не способен заработать достаточно для нашей жизни?

Она протянула к нему руки:

– Пожалуйста… я такого не говорю! Это ведь ненадолго. Но это постоянная работа и хорошо оплачивается. И так тебе не придется хвататься за первое, что подвернется, просто чтобы купить еды. Мы можем выбирать не спеша, оглядеться, посмотреть, что лучше для тебя, что для тебя хорошо. А потом, если мы оба будем работать, мы сможем немножко накопить. Мы сможем подняться на ноги намного быстрее.

Александр все так же стоял, глядя на нее. Энтони открыл свою дверь:

– Мне уже можно выйти?

– Нет! – рявкнули оба.

Энтони закрыл дверь.

– Давай продадим десять акров земли, – предложил Александр, садясь. – Я предпочту продать землю и жить рядом с другими людьми, чем видеть, как ты работаешь.

Татьяна в ужасе уставилась на него:

– Шура, ты же это не всерьез!

– Именно всерьез. – Он всмотрелся в ее лицо. – Вспомни Кокосовую Рощу.

Александр посадил ее себе на колени. Он был все так же грязен, а ее летнее платье было таким безупречным…

– Ты оставалась на лодке, приносила мне обед на пристань, мазала волосы майонезом, а когда я возвращался с работы, ты была радостной, взволнованной, отдохнувшей. Энтони был накормлен и чист, ты с ним играла. Ты так страстно ждала меня, готовила эти… бананы. Разве это не было прекрасно?

– Было, – прошептала она. – Но это в прошлом. Ты не можешь уже тосковать по этому.

– А я тоскую. Я хочу этого здесь. Это все, что мне нужно. Я хочу охотиться и собирать коренья, а ты сидела бы дома. Я не хочу, чтобы ты работала. И уж конечно не в этом долбаном госпитале!

– Тсс!

Они оба посмотрели на закрытую дверь комнаты Энтони.

Александр понизил голос:

– Он из тебя всю душу вытянет.

– Нет. Увидишь.

– Для меня ничего не останется.

– Это неправда.

– А как насчет Хуачуки? Я могу в любой момент получить там постоянную работу. Хочешь, чтобы я там работал?

– Но тогда мы не сможем жить здесь, в собственном маленьком доме, на своей земле.

– Я не об этом.

– Но ты не хочешь возвращаться к той жизни.

– Тогда почему хочешь ты?

– Я не хочу. Я просто хочу помочь нашей семье… и… и это единственное, что я умею делать. Возможно, я могу еще найти оружейный завод, собирать танки, как на заводе Кирова? Это я тоже умею.

– Таня, я думал, главный смысл Финикса для нас тот, что мы оба пытаемся делать нечто, чего не умеем. То есть просто жить. Потому что разве тебе хотелось бы, чтобы я напоминал тебе обо всем, что я умею делать? Я знаю, ты не хочешь, чтобы я этим занялся. Рихтер, впрочем, рад был бы взять меня с собой в Корею.