Читаем Летящие строчки. Сборник полностью

А он – доброжелательно так – начинает рассказывать. Что едет в Крым, на работу, автобус через три часа. А телефон вот сел.

И меня так осторожно, но с искренним интересом расспрашивает. Куда еду, как далеко, кто по профессии.

– Редактор? О… Вы, наверно, очень умная. Много читаете. А в Заветном я бывал, знаю…

Обычно я от таких собеседников бегу. Но тут подумалось: вроде угрозы нет, да и люди кругом, смогу на помощь позвать в случае чего. Да ведь и скучно молча телефон караулить. В разговоре быстрее время пройдет.

Тут собеседник мой попросил:

– Вы не посмотрите и за моей сумкой? Я на минутку отлучусь.

И пошел, не дождавшись ответа.

Тут мысли в голове снова зашевелились, как стая тараканов.

Куда он? Почему? А вдруг что-то задумал?

Память услужливо сразу подкинула обычные объявления типа: " Будьте бдительны, не доверяйте свои вещи, не принимайте на хранение сумки".

И тут вдруг мой собеседник возвращается. И несет две порции мороженого.

Да еще моего любимого.

И молча протягивает мне одно. А сам распечатывает второе. И улыбается.

– Ну что Вы, зачем…не надо, – бормочу я.

А сама чувствую, что лед осторожности в сердце подтаивать начал.

– Кушай, кушай. Это просто так. Чтоб не скучно ждать было.

У меня автобус через два часа. У него через три. И в разные стороны.

И вряд ли мы когда-то еще увидимся.

А тепло в сердце осталось от этой встречи.

К чему я рассказываю-то всё?

А вот задумалась. Как же мы запуганы. Забываем всё чаще о том, что что-то бывает просто так, без всякого подвоха.

И я – в каждом человеке вижу скрытую опасность.

А может, ее и нет.

А вы верите в то, что что-то в жизни может быть просто так?)

НЕВОЗМОЖНОЕ – ВОЗМОЖНО?

Петь я любила всегда.

Можно сказать, с самого рождения.

Помню, как мы ехали в машине с дачи. И всю дорогу я распевала "Ты морячка – я моряк". Очень уж мне, пятилетке, репертуар Олега Газманова нравился.

Потом, в школе, у нас был хор. Большой хор. Там пели все, кому хотелось петь.

Потом был хор в музыкальной школе.

И вдруг – как гром с ясного неба – на мою голову обрушился переезд. И смена школы. В том числе музыкальной.

В новой музыкалке хор хоть и был, но на вольном посещении. Фактически, не было его. Зато работало вокальное отделение.

И, узнав о том, что вокалисты объявили дополнительный набор, я решительно пошла на прослушивание.

Педагог предложила спеть знакомую песню. Но до конца слушать не стала. Остановила и вынесла вердикт:

– Ты никогда не будешь петь. Разве что в каком-нибудь хоре, но сольно – никогда. Забудь.

Рыдала я несколько дней.

Потом смирилась.

Позже была неудачная попытка учебы в музыкальном училище.

Казалось бы, нужно уже навсегда забыть о музыке.

Но это не про меня.

Прошло еще несколько лет. И я поступила уже в другое училище. На отделение хорового дирижирования. Окончила его с хорошими результатами.

И с сорванным голосом.

Врач-фониатр, осмотрев мои связки, выписывала рецепт. Я замерла от ужаса.

Вот сейчас она поднимет голову и скажет те самые слова, которые когда-то сказала мне педагог вокального отделения: "Ты никогда не будешь петь"…

Фониатр закончила писать, протянула мне рецепт. И улыбнулась ободряюще. А я наконец рискнула задать главный вопрос:

– Скажите…а петь…мне теперь нельзя? Я не смогу больше петь?

– Почему нельзя? – добрые глаза ласково смотрели из-под очков. – Можно, и даже нужно. Связкам нужна тренировка. Только пока осторожно. Береги свой голос.

Из кабинета я не вышла – вылетела на крыльях.

Всю жизнь меня убеждали – и люди, и обстоятельства – что мою мечту стать музыкантом невозможно реализовать.

Но я стала. Дипломированным хормейстером. Солисткой. Руководителем вокальной группы. Пусть не высшего класса.

Но мечта-то реализована.

Так что невозможное на самом деле может стать возможным.

РАЗГОВОР ПО ДУШАМ

Как-то очень быстро пролетели две недели. Дела, заботы, работа и еще одна работа…

И о ней я уже успела забыть.

А она, родимая, тут как тут – на пороге. Дождинки с плаща стряхивает.

– Не ждала? Вот те раз. Мы ж старые подруги с тобой.

– Давно не виделись, – хмуро отвечаю ей, наблюдая, как деловито и почти по-хозяйски гостья вешает серый плащ поверх моей, тоже серой, куртки и проходит в кухню.

Вспоминаю о хорошем тоне:

– Чайку?

– Не откажусь, – хитро прищурившись, она умещается в стареньком продавленном кресле. В моем любимом кресле. Мне ничего не остается, как сесть на табуретку.

– Ну, рассказывай.

– Что?

– Как жила без меня эти две недели, – прихлебывает горячий чай. Смотрит на меня с издевкой.

– Да, знаешь, соскучиться не успела!

– Да ну?! Неужели работала?

– Что тебя удивляет?

– И ни разу не плакала?

– Нет, – вижу удовольствие от этого ответа и поспешно добавляю, – но это не твоя заслуга!

– Ну, допустим. Что ж, хочешь сказать, были поводы порадоваться?

Вот стерва. Знает же прекрасно.

– Откуда мне их взять-то?

– Так, – голос моей гостьи теплеет. – Уже лучше. Кино смотрела?

– Смотрела. Про катастрофы. По твоей рекомендации, между прочим.

– И как?

Молчу. Она и без моих ответов все знает.

Собеседница допивает чай и поднимает на меня глубокие темные глаза. Взгляд притягивает с такой силой, что кажется – утонуть в нем можно.