Читаем Летящие по струнам-2 полностью

Однако, если включить увеличение очков на полную мощность, то становились видны и другие очень яркие и нарядные цвета – алый, тёмно-бордовый, оранжевый, желтые и белый. Особенно мне понравился геометрически правильный императорский квартал и величественный дворец императоров Тауантинсуйу, сумевших создать такую величественную и могучую империю на далеко не самом простом месте. Горы есть горы. Покружив над городом, мы совершили посадку километрах в двадцати от него, неподалёку от дороги, сложили наши флайеры и я навьючил их на наших магических коней. Тяжело, конечно, но ничего, выдержат. Вскоре мы уже скакали мо мощёной камнем дороге к городу и я поражался тому порядку, который царил вокруг. Больше всего мне нравилось то, что я нигде не видел признаков бедности. Уж на что бедным считался район побережья с его рыбацкими городками и посёлками, где люди почти не занимались земледелие, это являлось уделом их восточных соседей, там я тоже нигде не встретил нищеты. Всё правильно, рыбы всем хочется, а теперь, когда инкам побережья было на все сто процентов гарантированы заступничество и благоволение Мама Альпы и рыба сможет сохранять свою свежесть, то и рыбаки станут жить богато.

В Куско вели две дороги, прекрасные, широкие шоссе мощёные камнем. С севера и юга. Для того, чтобы въехать в столицу, мы выбрали южную дорогу и вот почему. Севернее Куско находился город Ольянтайтамбо и было бы странно, как это мы въехали в Куско с севера не проехав через него. Поэтому, хотя Тия и происходила из народности чиму, жившей на севере, мы въехали в город по южной дороге, присоединившись к большому потоку всадников, скачущих не только на ламах, но и на лошадях, завезённых сюда из Китая. Также нам на глаза попадались железные, магические китайские колесницы и у нас над головой несколько раз пролетали большие, персидские ковры-самолёты. В общем Тауантинсуйу мало чем отличалась от любой другой большой и густонаселённой страны мира. Ни наши огромные магические вороные жеребцы, ни наряды чёрной и тёмно-красной кожи, ни даже зеркальные очки на глазах не вызывали ни у кого удивления. Благодаря Тие мы все прекрасно знали три инкских языка – кечуа, официальный язык империи, чиму, родной язык Тии, и аймаро, родной язык её матери.

Двигаясь по центру шоссе, мы быстро доскакали до города, съехали на обочину и подъехали длинной веренице высоких деревянных будочек-скворечников, в которых сидели важные и довольные собой господа – офицеры городской стражи, ответственные за регистрацию прибывающих в город всадников. Поэтому и будочки у них были высокими, чтобы всадники могли не спускаться с лам и лошадей. Мы подъехали к одной будочке вдвоём и Тия вручила офицеру в форменном головном уборе с пятью серебряными перьями мой русский паспорт, вид на жительство в Великой Пруссии, студенческую книжку, самую большую и роскошную из всех удостоверений личности, а также документы, свидетельствующие о том, что я нахожусь на заслуженных каникулах и мне дозволено отбыть в Тауантинсуйу с магической миссией. Ещё там было сказано, что я маг седьмого уровня и мне дозволено иметь при себе полный комплект магических средств, включая боевые. Круглолицый офицер, до этого момента надменный, прочитав сии строки, а документ был специально переведённый на кечуа, моментально вытянулся в лице и чуть ли не встал по стойке смирно, приложив руку к козырьку.

Слегка поклонившись ему, я во всяком случае демонстративно отдал ему честь, хотя у меня на голове была надета не форменная фуражка, каскетка или пилотка, а широкополая кожаная шляпа. Офицеру это понравилось, но ещё больше ему понравилось то, что Тианайя Агуэна ничем не отличается от меня, да, к тому же ещё и вызвана императором Тупака Инки Юпанки для беседы. Он моментально закрыл окошко и через минуту появился перед нами верхом на кауром китайском магическом тигроконе с нашими документами в руках. Вручив их он сказал нам:

– Я сопровожу вас до дворца, господа маги. Если вы никогда не были в Куско, то обязательно заблудитесь, а спрашивать здесь дорогу бесполезно. Вам её укажут, но она приведёт вас в лавку какого-нибудь торговца и тот обязательно примется уговаривать вас что-нибудь купить, а для меня это дело чести и долга.