Читаем Летящие по струнам-2 полностью

Я быстро подхватил Лиззи на руки и принялся торопливо покрывать её лицо поцелуями, приговаривая:

– Всё, Лизанька, всё любимая, ты здесь, моя девочка, ты со мной. Ну, поплачь, моя маленькая, поплачь и расскажи мне, что же с тобой приключилось. Ты вернулась к нам, любимая, ты, как и твой Мэт, всегда возвращаешься, а как может быть иначе, ведь ты девушка Счастливчика Мэта, Который Всегда Возвращается. Вы все, любимые мои девочки и дорогие мальчики, возвращаетесь ко мне, ведь вы мои Синие Птички.

Даже не глядя никуда, кроме глаз моей милой, прекрасной, маленькой девочки, моей Милашки Лиззи, я шагнул в сторону от стола и сел, зная, что подо мной окажется стул, а не пустота. Все мои девчонки и мальчишки, которых я собрал в команде Синяя Птица, моментально окружили нас и принялись нежно целовать Милашку Лиззи, даже наши новые члены команды, а потом они прижались к нам с Лиззи и Малыш Джонни встал на колени перед нами, обнял нас всех своими огромными, мускулистыми и сильными руками и заслонил своей широченной, мощной спиной от всех невзгод и штормов. Наверное мы ещё тогда, когда были просто дружной командой гравилётчиков-финишеров, являлись интуитивными магами, ведь когда я садился вот так на стул, брал одну из наших девочек на руки, все остальные члены команды плотно прижимались к нам, а Малыш Джонни обнимал нас, в мире не было такой силы, которая смогла бы сломить наш дух. В зале таверны наступила полная тишина. Кому-то мы здесь нравились, кто-то относился к нам равнодушно, были и такие, кто нас, выскочек, терпеть не мог, но в эту минуту все затаили дыхание потому, что понимали, лучше нас не тревожить и не беспокоить.

– Ребята, если бы вы знали, как я счастлива вас всех видеть. Вы не поверите, через что мне пришлось пройти, это было что-то совершенно безумное. Мэт, миленький, прости меня, но всё это время я занималась любовью с Макошей. Мне так стыдно, любимый, что мне понравилось доставлять ей наслаждение и всему виной эта моя проклятая шутовская сабля.

– Ах, ты маленькая паршивка! Так вот значит как ты провела свою Гросселибешнахт? А мы-то, глупые, думали, что у вас всё дело свелось к какому-то дружескому чаепитию двух подружек.

Вслед за Элен расхохотались и все остальные, что заставило меня повысить голос и прикрикнуть на них, по-командирски:

– Отставить критику в адрес майора Руасси. Она спасала свою жизнь как могла и чем могла, а в опытных руках и гуттаперчевый член оружие. С возвращением тебя, Симона.

После моего заявления все, кто находился в этом зале таверны, громко и весело, с необыкновенным облегчением расхохотались. Малыш Джонни быстро вскочил на ноги и, перекрывая хохот, громко крикнул на весь зал:

– Ганс, старина, сегодня все пьют и едят за счёт Синей Птицы! Никому ни в чём не отказывай, даже себе самому, хотя ты и пьёшь, словно матёрый второгодник! Веселитесь, ребята, наша Симона оттрахала богиню подземного мира и вернулась к нам с победой! Ганс, подай нашей девочке самую большую бутылку шнапса. Вином ей сегодня жажду не утолить.

Друзья и подруги отступили от нас, я встал со стула, ссадил Симону с рук, крепко обнял её и поцеловал долгим, страстным и чувственным поцелуем. Элен, тем временем, обняв Тию, быстро рассказывала той историю нашей странной, треугольной любви и лицо моей возлюбленной, я видел это краем глаза, становилось всё более и более изумлённым, но что самое главное, она меня за это не возненавидела. Ой-ёй-ёй, а ведь это было только начало психотерапии. Не знаю, как Симона, но Милашка Лиззи даже само слово лесбос люто ненавидела, как и лесбиянок. Наверное, именно поэтому ей и было уготовано такое суровое испытание, лишь пройдя через которое она могла вернуться к нам. От моего поцелуя Милашка Лиззи сразу же пришла в экстаз. Это я знал наверняка, но вот Симона сначала напряглась, потом покорилась моей мощной волне любви и нежности и её чуть ли не заколотило в моих нежных, но в то же время крепких объятьях.