Читаем Летящие по струнам-2 полностью

Назавтра наноматериалы, в том числе и наножеле в дубовых бочках, действительно завезли в Вышку и мы сразу после занятий влетели в лавку старого Петера и, тряся кошелями с золотом, принялись ими затариваться. Все остальные студенты смотрели на нас выпучив глаза от удивления, но вовсе не потому, что наши кошели были такими большими, а потому, что мы покупали незнамо что, да, ещё и в больших количества. Лично я набрал столько добра, что мне понадобилось шесть големов, чтобы те перетащили всё в нашу беседку. В первый же день мы изготовили множество полезных вещей вроде магических электробритв, умных фенов для укладки волос и прочих мелочей. Ну, а вечером мы всей своей командой, включая Тейю и Селесту, ещё вчера вечером переселившихся в Изумрудный дворец, отправились в трактир "Весёлый Ганс", где стали завсегдатаями и даже откупили себе отдельный стол на все вечера, в большом зале, хотя он и был расположен от нас дальше, чем "Монплезир". Если раньше на нас там ещё недовольно косились, то после событий пятнадцатого августа принимали, как старых друзей, а ведь там, по большому счёту, собирались одни только старшекурсники.

По ходу дела мы раздали с полсотни толстых брошюр с инструкциями, как из магического наножеле можно изготавливать реактивные движки, герметичные доспехи, а также сёдла для лошадей, которые могли превращаться в герметичный доспехи, но для этого им нужно было коротко подстригать гривы и плотно подвязывать хвосты. Хотя с нами и не было Милашки, мы веселились, как ни в чём не бывало, так как знали, она и Симона не пропадут. Ну, а чтобы потом не возникло никаких недомолвок и пересудов, мы сразу же рассказали своим всем, что Симону, прямо с палубы её пиратской посудины, стоящей на берегу Фришского залива, утащила в навье царство какая-то красотка, которая, по всей вероятности, польстилась на её абордажный член-саблю. В общем насмешили мы всех этим изрядно и в одиннадцать часов вечера поскакали в свою общагу.

Как и вчерашним вечером, наши девушки, заворожив големов, прошли на мужскую половину общаги и они не крались тайком. Более того, уже позднее, полуодетые, некоторые из них бегали по широкому, роскошному коридору в из одних покоев в другие совершенно никого не стесняясь, а утром мы завтракали в столовой на двенадцать персон, как ни в чём не бывало. Тем самым мы подняли бунт против неравенства и вскоре студенты младших курсов во многих общагах стали не только делать то же самое, водить в свои апартаменты подружек, но и стали требовать, чтобы у големов отключили эту функцию, следить за нашей нравственностью. Ну, для кого-то может быть Гросселибешнахт ничего особенного не значила, но только не для членов команды Синяя Птица. Во всяком случае все наши девушки переселились к нам полностью, со всеми своими гардеробами. Зато как же было мне приятно, приходя с Тией в наши апартаменты забираться с ней в ванну и потом заниматься любовью чуть ли не до рассвета, пока Моня дрыхнет. Правда, он тоже повадился ложиться спать пораньше, сваливать на Землю Прима и там гулеванить направо и налево в моём теле, чтобы не мешать нам любить друг друга.

Прошло десять дней, а Симона и Лиззи всё не возвращались. Вечером одиннадцатого дня, поработав пять часов в беседке, которую мы превратили в магическую мастерскую, в восемь вечера мы, как всегда, ввалились в трактир "Весёлый Ганс", расселись в большом зале на втором этаже за своим столом в самом дальнем углу, заказали ужин, по паре пива для мужчин и лёгкое вино для девушек и в грустном молчании стали ждать, когда симпатичные официантки подадут на стол. Перед столом стоял стул для Симоны, а на столе, покрытом бордовой скатертью, столовый набор. Вот только нашей любимой подруги с нами не было уже довольно продолжительное время и это стало нас немного нервировать. Я даже стал готовиться к вояжу в навье царство, выписал себе из арсенала дядюшки Фрица стального беркута с полной экипировкой и был настроен очень решительно. Зал трактира, в котором обычно помещалось человек двести, был заполнен на две трети. Студиозусы обоего пола ещё были достаточно трезвы и потому в зале, можно сказать, стояла тишина. Наверное поэтому для нас всех чей-то возглас: – "Симона!", прозвучал, словно выстрел из пушки, и мы все вскочили со своих мест и повернулись.

Симона появилась метрах в пятнадцати от нас, одетая точно так же, как и в тот вечер, когда для неё так и не началась Гросселибешнахт, только без своей сабли. Правда, вид у неё был очень растерянный, губы дрожали, а глаза быстро наполнялись слезами. Все прекрасно знали, что наступит в следующую секунду, а потому расступились, освобождая ей проход ко мне, а Элен, как всегда сидевшая справа от меня, быстро обняла Тию и отвела её чуть в сторону, что-то шепнув ей на ухо. Ну, а моя маленькая девочка громко зарыдала и бросилась ко мне, стуча каблучками сапожек, со сдавленным, протяжным стоном-криком:

– Матюшенька, любименький мой, пожалей меня, пожалуйста. Мне так гадко на душе, Мотенька, так противно.